Чтение онлайн

Гарри оглядел поле боя, чтобы убедиться, что его ребята не зашли дальше легких сотрясений и переломов конечностей, и остался удовлетворен по всем пунктам.

— Что вы собираетесь с ними делать?
– спросил Мокрист.

— Передадим в руки местных властей, как и подобает честным гражданам вроде нас. Я думаю, роль властей сыграет твой маркиз.

— Отлично, но я хотел бы предложить отпустить одного или двух бандитов, чтобы быть уверенными, что вся прочая бандитская братия узнала, что произойдет, если они будут огорчать честных граждан.

— Предположим, - проворчал Гарри. – Но я пошлю ребят сделать еще пару… вылазок. Посмотрим, не удастся ли нам прикончить еще кого-нибудь. Действия говорят громче, чем слова, мистер Губвиг.

Позже той же ночью, в замке, маркиз, одетый в халат, в сопровождении двух слуг вышел встречать их.

— Мосье Губвиг, как приятно видеть вас снова, да еще и с товарищами.

Гарри шагнул вперед прежде, чем Мокрист успел заговорить, и объявил:

— У нас тут кучка бандитов для вас, милорд. Мы решили, что вы ближайший представитель власти в этих краях.

Маркиз мельком глянул на пленников:

— Я вижу как минимум двоих, у которых на висках отпечатано: «Гарри Корол». Имею ли я честь общаться с самис сэром Гарри Королем? Не удивляйтесь. Моя жена многое рассказала мне о Короле Золотой Реки и его знаменитых кольцах. Я могу только поприветствовать вас, мосье, и выразить надежду, что наше деловое сотрудничество будет плодотворным. Выпьете что-нибудь?

— Пршу прщения, сэр, а с этими-то что делать?» - спросил носитель ящика с инструментами.

— Суньте их в каменный мешок, будьте так любезны. Рано или поздно мы их оттуда выудим.

— Каменный мешок, сэр? Это что-то типа выгребной ямы?

— Да, - рассмеялся маркиз. – Очень уместная аналогия! Эти гарсоны долго мозолили нам глаза, но не думаю, что теперь нам грозят от них неприятности.

После полуночи, когда Мокрит, Гарри и их товарищи погрузились в кареты и начали долгий обратный путь, победителям все же достался ящик пива.

— Молодцы, ребята, - пророкотал Гарри, отбивая горлышко у бутылки. – Вы сделали все, что я ожидал, и даже больше, господа, Вы знаете, Гарри Король щедр, так что я с нетерпением жду возможности снова поработать с вами вместе. Можете на это рассчитывать.

Он лег спиной на сиденье и закурил одну из своих сигар, переговариваясь то с одним, то с другим компаньоном о выходках, которые они откалывали в старые добрые времена, когда Стража еще была посмешищем.

Ангела разбудила Мокриста чашкой чая около четырех вечера. Пока он прихлебывал чай, жена взбила ему подушки и спросила:

— Ну, как все прошло? Я не слышала ночью никаких больших взрывов, а это уже результат, так?

— Ну, это не было бойней, да и задниц надрали не очень много, насколько я могу судить, но хорошие парни выиграли, в смысле, хорошие в данном значении. Приятели Гарри Короля еще очень крепкие как для старых хрычей, да и хитры не меньше.

Она поставила поднос с едой на колени и сказала:

— Думаю, завтрак в постель не может доставить таких же волнующих преживаний мистеру Жить-Без-Опасности-Все-Равно-Что-И-Не-Жить-Вовсе?

— Как хорошо ты меня изучила, Шпилька, - заметил Мокрист, расправляясь с сосиской. – А теперь послушай. Похоже, в пустоши живет очень много гоблинов, а люди в Щеботане еще не поняли, насколько они могут быть полезными, даже несмотря на то, что у них отлично получаются улиточные вина. – Мокрист поморщился. – Ты не возражаешь, если я возьму Сумрака Тьмы с собой в Щеботан?

— Я думала, он тебе не нравится, - поразилась Ангела.

— Ну, он растет на тебе, как грибок, а там будет полно озадаченных гоблинов, которым не помешает увидеть дружественное лицо, - он заколебался, - если его можно так назвать.

Далеко от Мокриста (во всех, включая метафизический, смыслах), в пещере, парадоксальным образом сияющей, но темной для чуждого взгляда, проходило совещание. Пещера была освещена, насколько это можно было назвать освещением, одинокой свечой, чей свет был призван скорее подчеркнуть темноту, а не разогнать ее. Тем не менее, ее слегка дрожащий свет дробился целой россыпью драгоценных камней, подобия которых, если добавить небольшие печальные проблески, источали в целом меньше света, чем простая скромная сальная свеча.

В общем, это был свет, который скрывался от света и у которого были на это причины. Так же, как у несчастного гнома, примостившегося в центре пещеры, были все основания хотеть оказаться в другом месте. В другом месте, подумал он, это ключевое слово; где угодно лучше, чем здесь.

С другой стороны, у него был религиозный долг. Он впервые услышал о нем на коленях у отца или, может, у матери, ведь он никогда не видел их и не слышал ясно; голоса всегда звучали приглушенно, ведь молчание было для глубинников такой же добродетелью, как и тьма. Он вспомнил тот неоспоримый факт, что он почти пытался бежать, останавливаясь в последний момент, потому что спрятаться было негде. Он забрался так высоко [42] !.. Далеко не лучшее место для гнома, и глубинники его раскусили.

Говорили, что у них полно способов убивать в темноте, и что они умели переходить из тени в тень, не показываясь на свету. О, о них так много говорили, хотя, по большей части, шептали. Он сделал так много плохого: он ел говядину, он купил своей жене яркие серьги, а самое худшее – он подружился с Роки Дебрисом, который был – о ужас! – троллем, но помимо этого еще и вполне приличным парнем, c которым он садился рядом, когда они отправлялись на работу, который, как и он, болел за сборную Сестер Долли, с которым они вместе ходили на матчи, ведь каждый, кто болеет за ту же команду, заведомо становится другом, не так ли?..

Да, так и было, но в самой глубине его сознания сидел давний детский страх, едва различимые шепоты, сгущенные обрывки старых песен, которые пелись в особых случаях, маленькие ритуалы, которые стали святыми, потому что их совершали определенные люди, сидящие у того же домашнего очага, в те уютные дни, когда ты был слишком мал, чтобы понять, а твой несчастный мозг не был набит идеями, что часть тебя должна выражать протест как-то вроде рукопожатий с троллем. А теперь его заметили и поймали, и они стояли между ним и его шансами на новую жизнь после смерти. У них были ключи от того света, и они, по одной прихоти, могли заставить его плавать в темноте Гиннунгагапа, где были… твари, мучители, существа невероятной выдумки и терпения.

Он пошевелился, ощутив спазмы в ногах.

— Пожалуйста, - сказал он, - я знаю, я попал в дурную компанию и, возможно, недостоин называться гномом, но, может быть, я смогу все искупить? Пожалуйста, умоляю, снимите кандалы, я сделаю все, что вы прикажете.

Тишина в комнате сгустилась, уплотнилась, словно собираясь воедино. Как долго он находился здесь? Годы, или, может, только секунды?.. Таково было коварство темноты: она поглощает все и превращает в аморфную субстанцию, в которой все искажается, вспоминается и утрачивается опять.