На выдохе сна
Шрифт:
– Да я и ту-то без содрогания вспомнить не могу. Не готов пока на повторное самоубийство. А ты-то сам чего?
– А я все чего-то жду, брат, ищу и не нахожу.
– Что, симпатичных девчонок вокруг мало? Идеал ищешь?
– Ну ты скажешь тоже – идеал. Но хочется, чтобы так было, чтобы земля горела и небо светилось.
– Детство какое-то, – улыбнулся Глеб, – Ты, Леха, видимо, еще не вырос.
– Мы все, Глебка, и вырастаем, и не вырастаем.
– А Саша?.. – Глеб сделал паузу.
– Что «Саша»? – Алексей помрачнел.
– Саша тебе нравится?
– Слушай, Глеб, давай начистоту. Саша меня послала прямым текстом. Мне было очень неприятно, конечно, но я это переживу. Но если ты у меня за спиной крутить с ней будешь…
– Эй, потише, потише… Не собираюсь я с ней крутить. И в мыслях не было. Дело у нас с ней есть. Насти касается.
– Что за дело такое вдруг?
– Прости, друг, не могу сказать. Вот не поверишь, рассказал бы сразу, но нельзя мне, слово дал. Но никаких у нас амурных дел не было и не будет. Слово тебе даю. Сволочью последней буду, если обману тебя. Да и уедет она скоро. И скажу тебе, что она не из тех, кто будет дома сидеть и борщ варить.
– Ты знаешь, Глебка, а мне и не надо было бы, чтоб она мне борщ варила. Я бы и сам его… Просто, вот не поверишь, как познакомился с ней, так все изменилось. Не могу словами это описать, только как будто небо стало глубже, а солнце сильнее греет.
– Ты влюбился, брат, такое бывает.
– Да, беда прямо. На кой черт я на дороге остановился?! Лучше бы мимо проехал.
– Жалеешь, что доброе дело сделал? Не надо, Леха, не жалей. Никогда не жалей, что добро сделал, даже если это добро против тебя обернется.
– Да ну? Тут я бы поспорил…
Друзья помолчали.
– Мутная она какая-то, эта Саша, – продолжил Алексей, – Откуда, куда, чем занимается – ничего не говорит. Я бы подумал, что и правда криминал за ней какой водится, но вот сердцем чувствую, что она человек очень хороший. Прямо тепло рядом с ней, а как посмотрит, так душу осветит взглядом. Никогда я такого не встречал.
– Ничего худого за ней нет, я уверен. А насчет криминала… Это вряд ли.
– А ты знаешь, что у нее вся спина поранена? И плечо. Страшные такие рваные раны от плеча до пояса.
– А ты где это увидеть умудрился?
– И нечего так глумливо ухмыляться. Я мельком увидел, случайно, она об этом и не знает. Я спросил ее, а она говорит – царапина, в лесу случайно поранилась. Темнит – это точно.
– Ну не говорит, и не надо. Ее право.
– Да, хотел бы я иметь право ее спрашивать, но боюсь, что вряд ли удостоюсь этой чести.
– Не грусти, Леха, мало ли еще в жизни таких девчонок встретишь. Любая с радостью тебе на шею бросится.
– Да черт его знает. Вот хотел бы, чтоб эта бросившаяся была Сашей, но что-то не складывается. Человек полагает, а… Грустно это все, Глебыч.
– А жизнь вообще штука невеселая. И чем дальше живешь, тем грустнее становится.
Друзья замолчали. Глеб молча пил и наблюдал, как день постепенно выцветал, небо становилось сумеречным и задумчиво-вечерним. Впереди маячила вторая бессонная ночь на страже сестры.
Глава 12. Вторая ночь
После краткого отдыха Саша и Глеб снова должны были вернуться в больницу. Алексей обиженно смотрел, как они уходят, но будучи джентльменом, ничего не сказал.
Весь путь до больницы Саша душераздирающе зевала.
– Саш, – сказал Глеб, когда они приехали в больницу и остались в палате одни, – давай я первый подежурю, а ты поспишь. Потом сменимся.
– Глеб, ты золотой человек. Значит, я могу поспать?
– Можешь смело отправляться в объятия Морфея. Если в мои не хочешь.
– Не, я предпочитаю существо мифологическое. Хотя в свете последних происшествий с Настей, сон перестал мне казаться таким уж безобидным времяпрепровождением.
– О! А ты не хочешь его тоже в подозреваемые записать?
– Кого?
– Ну Морфея.
Саша вдруг застыла с подушкой в руке. Усмехавшийся Глеб с недоумением посмотрел на нее.
– Что такое?
Саша устало присела на раскладушку.
– Да знаешь, что-то мелькнуло такое в памяти, что-то я похожее слышала или где-то читала.
– Что?
Саша минуту помолчала, потом встряхнула головой.
– Черт, от перманентного недосыпа голова отказывается работать. Я напишу Лу, пусть поищет что-нибудь похожее.
– Кто поищет? Где поищет?
– Лу, моя подруга. У нас, Глеб, есть огромные архивы, где хранится информация обо всех необычных случаях. Конечно, там порой бардак полный, большая часть не каталогизирована, но собранной информации горы. Так что попрошу поискать.
Саша быстро застрочила в телефоне.
– Все, если что-то есть, она найдет.
– Она? У вас что, общество амазонок?
– Не говори глупости. Просто моя подруга хранит в памяти огромное количество знаний. А также хорошо занимается поиском информации. Все, извини, я на боковую. Ты не мог бы отвернуться, пока я раздеваюсь?
– Вот так всегда, на самом интересном месте…
– Баранкин, будь человеком.
– Ну, если ты так ставишь вопрос…
Ворча себе под нос и улыбаясь, Глеб отвернулся. Саша быстро стащила джинсы и носки, потом водолазку, взяла в руки футболку и залезла на раскладушку. Глеб повернулся на хруст раскладушки как раз в тот момент, когда Саша, сидя к нему спиной, надевала на голову футболку.
– Ничего себе шрамчики, – присвистнул Глеб.
– И кто ты после этого? Свинья, – устало пробурчала сквозь футболку Саша.
– Извини, Саш, я думал, ты уже все. Слушай, а кто это тебя так?
– Волколак, – кратко ответила Саша, натягивая футболку на спину.
– Это что еще за волколак?
Саша уже залезла под одеяло и, устраиваясь поудобней, повернулась к Глебу лицом.
– Волколак. По-другому, вулкудлак, вилктаки, оборотень, вервольф и тому подобное.
– Он же Гоша, он же Гога, он же Георгий Иванович. Да ты гонишь!
– Отнюдь, – отрезала Саша без всякого намека на улыбку.
Глеб с недоверием смотрел на нее.