Чтение онлайн

Кира шла впереди. Её фигура в яркой куртке отчетливо выделялась на фоне свинцового склона. Она не сбавляла темп, хоть и приходилось каждые пару шагов бить ледорубом, проверяя поверхность. Я ловил себя на том, что любуюсь её движениями – быстрыми, собранными. И тут же одёргивал себя: сейчас не время. Совсем…

Ветер усилился. Очки то и дело заливало дождем, размывая картинку перед глазами. Я сбрасывал их с глаз – и снова щурился, всматриваясь в серое марево. Шерпы переговаривались, поправляли груз, стучали палками по ледяным плитам.

Ками поднял руку, предупреждая о трещинах. Мы перебирались осторожно, по очереди. Я подстраховывал Киру, держал верёвку жёстко, стиснув кулак до онемения – ледник был скользким, как блин, намазанный маслом. А она ничего… Переползла на уверенном.

Часа через три стало казаться, что я промок до костей, хотя наша экипировка была водоотталкивающей. И всё же мы поднимались выше. Ещё примерно час мы шли по этой ледяной стене. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но вперед толкало упрямство, которое в конечном счете и привело нас к цели чуть позже того времени, что я отводил на подъем нашей группе.

Кира

Горы не любят спешки, но в тот день мы шли быстро, подгоняемые прогнозом погоды. Из лагеря выдвинулись затемно. Мороз был легким, но кусачим – гора с самого утра была явно не в духе. Но я все же надеялась, что ее настроение изменится. Все же Аннапурна славилась весьма непредсказуемым нравом.

За ночь схватился лед. Кошки пели на каждом шаге. Между C1 и C2 маршрут делал дугу по вздутому ледовому плато, изборожденному трещинами, через которые были перекинуты лестницы. Шла по ним, сосредоточившись на дыхании. Это помогало заглушить страх. Три шага – вдох, три шага – выдох. Моя жизнь держалась на тонкой верёвке… Но если учесть, что я довольно долго жила, не чувствуя земли под ногами вовсе – это была вполне сносная страховка.

Иногда я оборачивалась и видела Гора. Он же смотрел куда угодно – под ноги, на склон или небо, на резкие линии нависающих над головой карнизов, но стоило мне задержать взгляд на секунду дольше, как он вскидывался и кивал: «Я тут». И этого хватало, чтобы меня подбодрить.

К полудню небо покрылось перьевыми облаками, и поднялся ветер. Мы сделали привал, а затем двинули дальше на пять пятьсот. Здесь небо было значительно ниже. Пока Гор ставил палатку, Ками с ребятами растянули оттяжки, воткнули снежные якоря. Чудилось, что гора что-то тихо напевает себе под нос. Но, конечно, это были едва слышные завывания ветра. Переночевав, мы выпили чаю – есть совсем не хотелось, и пошли дальше. В голове билось: «Пусти и верни. Пусти и верни!». Там, где склон набирал крутизну, я почти перестала слышать вой ветра. Его заглушили звуки дыхания и молитв, идущих прямо из сердца.

C3 встретил нас угольно-синим небом. Шерпы поставили палатки в ложбинке под нависающим бруствером. Снизу, будто зверь во сне, подрагивал ледник. Мы сели на коврики, поужинали леофилами. Гор проверил прогноз. Окно было узкое, но, посоветовавшись с шерпами, мы решили, что оно более чем реальное.

Уже хорошо зная, что на такой высоте не уснешь, я закрыла глаза, даже не пытаясь. Естественно, голову тут же оккупировали всякие ненужные мысли, которые я гнала. А душа до краев наполнилась болью за немцев. Я вновь и вновь мусолила события того дня. Гадала, был ли у Алекса шанс. Винила себя, ругала за это. И так по кругу.

На штурм вышли за два часа до рассвета. На подходе к куполу ветер окончательно стих, и это было хорошо – сил идти против ветра совсем не осталось. Горы окутала торжественная тишина, которую не хотелось нарушать разговорами. Я медленно-медленно сняла перчатку, коснулась снега – тот был сухой, как мука. Гор протянул наш флаг и флаг Германии, который уже побывал со мной на Дхаулагири. Я развернула его над головой. И было плевать, что по этому поводу напишет Магда. Главное, что я нисколько не сомневалась, что поступаю правильно.

Мы сделали несколько снимков, зачекинились и начали спуск. Внизу под ногами клубились облака. Ветер рвал их в клочья и загонял в кулуары. Мы шли в связке с Гором, а в связке впереди шагал Ками с ребятами. До C3 добрались быстро. В палатках оставили лишнее, наполнили термосы, перетянули стропы. Дальше нас ждал переход по косой полке к C2, по тем самым хлипким алюминиевым лестницам, простирающимся над пропастью.

– Кир, плотнее к рельефу, – сказал Гор. – Не спеши.

– Не спешу, – ответила и сама услышала, как в голосе звякнул металл.

Где-то слева пару раз «стреляло» – снежные полки отрывались и осыпались искрящейся пылью. Небо приобрело зловещий металлический цвет. Очки какого-то черта стали потеть, приходилось то и дело их протирать и надевать снова, что было довольно опасно.

– Хочешь, я пойду первым? – голос Гора шёл по верёвке, будто по проводу.

– Нет, все окей.

На подходе к C2 облака расступились. Я на автомате проверяла наст. Один удар – глухо. Второй – звонче. Третий – как хруст стекла. Участок был максимально сложным. Я осторожно встала на очередной «мост». Ступила аккуратно, носком, и сразу поняла, что попала. Лед затрещал, металл взвыл протяжно. А дальше все закрутилось с невероятной скоростью. Меня будто поместили в гребаную центрифугу. Полка хрустнула, как вафля, и я полетела вниз, не успев даже вскрикнуть. Легкие горели. В моменте казалось, что я вообще ничегошеньки не контролирую, но как выяснилось потом, годы тренировок не прошли даром. Я рефлекторно выкинула ледоруб. Впилась кошками в отвесную стену и замерла на рывке. Верёвка врезалась в обвязку, в плечи, в бёдра. Из глаз посыпались искры.

– Кира…

– Я тут.

– Держу тебя! – отозвался сверху Гор, и у меня в груди что-то со щелчком встало на место.

Держит. Господи. Он меня держит!

Я осторожно опустила взгляд и, в ужасе зажмурившись, прижалась к отвесной скале, стиснула до судороги в руке ледоруб. Подо мной зияла самая настоящая ледяная пропасть, дна у которой не было.

– Кира, попробуй подтянуться. Давай, на раз… два… Ещё.

Я слушалась Горского безоговорочно, как неразумный ребенок слушается родителей. Узел скользил, руки дрожали, пальцы сводило. Я поднималась по миллиметру, и каждый следующий миллиметр требовал все больше сил.

– Ещё чуть, – заверил меня Гор. – Ещё шаг – и кромка.

Я подняла голову. Надо мной неровным краем свисал обрубленный край полки, а над ним виднелись темные силуэты Горского и шерпов. Они были так близко… Кажется, когда Миша перегнулся через край, отдавая команды, я могла рассмотреть каждую крапинку на его радужке. Каждую пору на коже. И оттого на меня снизошло удивительное умиротворение. Казалось, спасение так близко! А смерть… Ну какая смерть, боже, когда у меня столько незакрытых гештальтов!

Шерпы закрепляли якорь, но дальше всё застопорилось.

– Верёвки не хватает! – крикнул кто-то из них.

– Что значит «не хватает»?! – Голос Гора хлестнул, как удар кнута.

– Осталось метра три, этого недостаточно!

Я стиснула зубы. Лед подо мной медленно осыпался, таял на солнце, ставшем вдруг таким ярким, а вместе с ним стремительно таяла и надежда на спасение. Меня окатило ледяной волной дрожи. Воздух застрял в легких, причиняя невыносимую боль. Я как будто в один момент разучилась дышать.