Чтение онлайн

(Э. Багрицкий)

Трактир «Мартовский кот» стоял на берегу залива. Трактирщик не мог нарадоваться на удобное место, выбранное для заведения: тут и порт под боком, и проезжая дорога, а что с берега несет рыбьей чешуей и гнилыми водорослями, так от этого славного, здорового запаха еще никто не помер.

Дядюшка Фрико, владелец «Мартовского кота», прекрасно понимал, что и для жителей Аква-Бассо, и для проезжих, что заходят в его заведение, он не только поилец-кормилец, но и главнейший рассказчик окрестных – и не только окрестных – слухов. Гости любят, собравшись за кружками пива, обсудить не только очередную драку рыбаков со стражниками или шашни аптекарши с писцом из ратуши, но и здоровье его величества Анзельмо, и происки соседей-виктийцев (дикарей, негодяев и налетчиков), и свару альбинских наследников престола – там, за Лазурным морем.

Под эти разговоры и пиво лучше пилось, и гордость тешила душу: вот мы какие, не пьянчуги-забулдыги, а сошлись потолковать о серьезных вопросах!

Поэтому дядюшка Фрико и не удивился, когда к его стойке подошел молодой путник и спросил, не слышно ли чего из Фиаметтии.

Быстро, профессионально Фрико оценил гостя. Слуги при нем нет, одежда в пути поистрепалась, а что шпага на боку, так ведь времена сейчас такие – кто хочет, тот шпагу и носит. Однако была в путнике уверенность в себе, твердый взгляд, речь без подобострастия. И потому трактирщик на пробу назвал его не «сударь», а «ваша милость»:

– Кое-какие слухи, ваша милость, из тех краев до нас дошли. Я бы с вами в охотку поболтал, да только надо спуститься ненадолго в погреб. Не будет ли пока вашей милости угодно вина или пива?

(Потому как слухи гостям, конечно, полагаются, но не бесплатно, а только в придачу к выпивке-закуске.)

«Вашу милость» незнакомец принял как должное. Сказал снисходительно:

– Пива и тарелку жареной рыбы. Как вернешься – присаживайся, потолкуем.

Встряхнулся сидящий на полу у стойки горбатый сказитель Загогулина. Похлопал осоловевшими глазами, проворно переместился к столу, за которым разместился путник со своей жареной рыбой. Уселся так же, на полу, у ног путника. Завел привычно:

– А не угодно ли послушать про стародавние времена, когда правил в Иллии добрый властитель Танкредо. Был тогда славный город Аква-Бассо под властью мудрого наместника, сеора Манфредо диль Уровекко. И была у сеора Манфредо юная дочь, сеорета Джаннина. Была сеорета девицею скромной, но краса ее даже из-под шелковой вуали сияла, как звезда. И дошел слух об этой несравненной красоте до злобных и беззаконных виктийцев...

* * *

Бенц слушал рассказ вполслуха, уплетая рыбу и бросая взгляды на немногочисленных посетителей таверны. Трое бродяг играли за соседним столом в карты, Двое рыбаков у дальней стены вели неспешную беседу за пивом. Какой-то путник-одиночка задремал в углу, надвинув шляпу на глаза от света. Все было тихо-мирно.

Сказитель продолжал рассказ, хотя Дик не поощрил его ни полушкой.

Хозяин вернулся как раз тогда, когда разбойный конунг Хафтор ворвался в Аква-Бассо, дабы завладеть прекрасной и непорочной сеоретой Джанниной. Трактирщик бухнул на стол кувшин, сел рядом с Диком и небрежно бросил сказителю:

– Загогулина, заткнись!

Горбун даже голову в его сторону не повернул. Продолжил так же монотонно:

– Благородная сеорета Джаннина со служанками и слугами замкнулась в сторожевой башне и не преклонила слух к речам распаленных виктийских хищников..

Больше трактирщик на сказителя внимания не обращал. Поинтересовался у Дика, не снизойдет ли тот до стаканчика доброго винца из Белледжори. Дик мысленно пересчитал оставшуюся у него мелочь – и до стаканчика снизошел, понимая, что это плата за беседу с хозяином.

А беседа оказалась и впрямь интересной. Оказывается, вчера вечером в Аква-Бассо возвратился здешний торговец рыбой. Рыбник, по его словам, в чужих краях насмотрелся и наслушался занятного. Но толком не поговорил: спешил домой, а в «Мартовского кота» завернул мимоходом, горло промочить. Про Фиаметтию – да, заходил разговор...

– Но прекрасная сеорета Джаннина гордо ответила конунгу: «Я лучше кинусь вниз головой из окна башни, моего спасительного приюта!» – вещал с пола Загогулина.

«Да хоть бы она скорее самоубилась, твоя Джаннина! – раздраженно подумал Дик, но пинка сказителю не дал, сдержался. Незачем выказывать свое волнение.

А трактирщик поведал со слов рыботорговца, что король Анзельмо прогневался на какого-то сеора, чья вилла была неподалеку от Фиаметтии, и послал гвардейцев его арестовать. Друзья опального господина пытались вывезти его из Фиаметтии на летучем корабле, но были схвачены, а на корабле несут караул гвардейцы-часовые.

«Все сходится! – с ужасом и тоской думал Дик. – Сеор Антанио! Эти Каракелли нахрюкали королю, что сеор Антанио диль Фьорро – вор. А Лита сунулась выручать дядю, да еще и команду на это подбила. Вот и сгорели... а я, сволочь такая, тратил время, сидя возле умирающего грифона!»

– Себастьяно, то есть рыбник, обещал сегодня зайти, посидеть, потолковать не спеша... – продолжал хозяин. Вдруг прервал фразу, обернулся к окну: – Э, подъехал кто-то?

Со двора и впрямь донеслись стук копыт и окрик кучера.

Хозяин встал, но не успел выйти во двор. Дверь распахнулась, на пороге встала золотоволосая красавица в коричневом дорожном платье, с серебряной флягой в руках.

– Эй, кто тут хозяин? – спросила она весело. – У моей госпожи в дороге кончилась лимонная вода. Наполни-ка флягу, любезный!

С первых слов, произнесенных этим певучим голосом, Бенц отвернулся к сказителю.

Беатриса, фрейлина принцессы Эннии! Вот уж кого Дик не ожидал здесь увидеть! Если она его узнает...

Сказитель, заметив интерес гостя, продолжил с воодушевлением:

– Среди слуг сеореты Джаннины был юноша по имени Рикко Бентино. И сказал он: «Или погибну, или приведу подмогу!» Он спустился в колодец, питавший водой сторожевую башню, и поплыл по подземной реке. Поток не везде доходил до низкого каменного свода, кое-где отважный юноша мог высунуть голову из воды и вдохнуть воздух...

Бенц, не удержавшись, бросил взгляд из-под опущенных полей шляпы на стойку. Трактирщик, вооружившись большой разливной ложкой, наполнял серебряную флягу водой, настоянной на лимонных корках. Беатриса стояла вполоборота к Дику и развязывала тесемки бархатного кошелечка.

– И привела его подземная дорога в пещеру, из которой бил источник, и уходила вода в трещину пещеры, и не было оттуда иного выхода. Страх объял Рикко, и взмолился он богам, чтобы не дали ему погибнуть столь юным...

«Расплатилась... уходит... ушла, не заметила, ура, не заметила!»

За окном щелкнул бичом кучер, карета тронулась с места...

– И принялся Рикко искать выход, и нашел во мраке, на ощупь, трещину, в которую проникли корни кустов. Раскапывая землю руками и разрывая корни, юноша расчистил себе путь наружу...