Чтение онлайн

Все мы были этому несказанно рады. Ведь фронт отдалился от города Ленина далеко на север, и измученные страшной блокадой герои-ленинградцы, наконец, вздохнули свободно.

Тем временем пришло новое приятное известие: 21 июня войска Карельского фронта под командованием генерала армии К. А. Мерецкова также нанесли удар по врагу и спустя неделю очистили от вражеских войск столицу Карельской республики - Петрозаводск.

Но врага ждали еще более мощные удары. 23 и 24 июня в Белоруссии перешли в наступление одновременно войска четырех фронтов - 1-го Прибалтийского (командующий генерал армии И. X. Баграмян, член Военного совета генерал-лейтенант Д. С. Леонов, начальник штаба генерал-лейтенант В. В. Курасов), 3-го Бе лорусского (командующий генерал-полковник И. Д. Черняховский, член Военного совета генерал-лейтенант В. Е. Макаров,, начальник штаба генерал-лейтенант А. П. Покровский), 2-го \374 - карта; 375\ Белорусского (командующий генерал-полковник Г. Ф. Захаров, член Военного совета генерал-лейтенант Л. 3. Мехлис, начальник штаба генерал-лейтенант А. Н. Боголюбов) и правого крыла 1-го Белорусского (командующий генерал армии К. К. Рокоссовский, член Военного совета генерал-лейтенант Н. А. Булганин, начальник штаба генерал-полковник М. С. Малинин).

И сразу же начали приходить непрерывным потоком радостные вести, будоража и воодушевляя всех воинов нашего фронта, пока еще только готовившихся к наступлению. Под ударами Красной Армии на огромном участке советско-германского фронта от Полоцка на Западной Двине до Мозыря на Припяти была разгромлена группа армий "Центр", и ее остатки поспешно отступали на запад. Войска Прибалтийского и Белорусских фронтов 26 июня освободили Витебск, 27-го - Оршу, 28-го - Могилев, 29-го - Бобруйск. Большие группировки вражеских войск в районе Витебска, Бобруйска и восточнее Минска были окружены, уничтожены или пленены. 25 немецко-фашистских дивизий прекратили существование.

3 июля увидел своих избавителей Минск - столица Советской Белоруссии.

Белорусская наступательная операция была блестящим образцом советского военного искусства. Это вынуждены были признать даже наши враги. Вот что писал о ней впоследствии Меллентин: "Эта битва явилась одним из крупнейших событии войны, а как военная операция значительно превосходила по своим масштабам вторжение союзников в Нормандию"{237}.

Такой грандиозный размах наступления с одновременным участием войск четырех фронтов был делом еще невиданным. И за его блестящим развитием мы следили с радостным волнением,, вносившим особую приподнятость в трудные будни нашей подготовки к наступлению.

Подготовка к бою неизменно накладывала на жизнь войск отпечаток деловитой сосредоточенности и озабоченности. И все же этот настрой не всегда был одинаков. Сколько раз в начале войны, в невыносимо тяжкие дни и месяцы, приходилось видеть в глазах наших воинов, готовившихся к бою, щемящую боль и немой вопрос: доколе же будет враг топтать нашу родимую землю? Но пришла пора, когда мы начали гнать захватчиков на запад. И хотя оставались суровыми наши будни, а война продолжала уносить жизни боевых товарищей, новое чувство жило в душе. То было радостное чувство торжествующей справедливости, ощущение близящейся победы. Было оно столь могучим и всеобъемлющим, что на любое трудное дело, на любую опасность шли наши воины с песней и веселой шуткой. И с каждым новым успехом в борьбе с врагом росло и ширилось это чувство, словно неиссякаемый родник, питавший неудержимый наступательный порыв войск.

В обстановке огромного подъема готовились мы к наступлению. 24 июня была получена директива Ставки на проведение операции, получившей впоследствии наименование Львовско-Сандомирской. Командующий фронтом приступил к перемещению сил и средств в соответствии с новым планом перегруппировки, утвержденным им после возвращения из Москвы{238}.

38-я армия уходила в новую полосу с управлениями 67-го и 101-го стрелковых корпусов, 70-й гвардейской, 121, 211, 241 и 305-й стрелковыми дивизиями, а также частями усиления и тыловыми подразделениями.

Марш в район Тернополя мы начали 28 июня. Стрелковые войска шли пешим порядком по заранее подготовленным маршрутам и только в ночное время. Артиллерия усиления двигалась по другим дорогам также скрытно. Перевозка боеприпасов, продовольствия и других материально-технических средств осуществлялась автомобильным и гужевым транспортом. Чтобы представить ее объем, отмечу, что только для переброски грузов армейской базы было произведено около 4 тыс. рейсов автомашин.

Наибольшие трудности представлял путь через Днестр, так как переправы имелись лишь в Устечко и Залещиках.

Проделав тяжелый, почти 200-километровый марш, 38-я армия к 7 июля сосредоточилась в указанных нам предпозиционных районах.

В тот день завершилась и рокировка войск всего фронта, начавшаяся 26 июня. Таким образом, в течение более десяти дней почти на всем протяжении фронта сменялись и передвигались войска, одни армии растягивали свои силы по увеличившейся полосе, другие целиком покидали прежние позиции и занимали новые.

Полностью передислоцировались из Станиславского выступа три армии - наша 38-я, 4-я танковая и 1-я гвардейская танковая. Последняя перегруппировывалась на правое крыло фронта для совместных действий с 3-й гвардейской и 13-й армиями. Наконец, прибывала по железной дороге из резерва Ставки 5-я гвардейская армия генерала А. С. Жадова - второй эшелон фронта.

Командование фронта, несомненно, отдавало себе отчет в том, что столь крупная перегруппировка могла быть раскрыта противником. Это видно из того, что одновременно осуществлялись маскировочные мероприятия в полосах 1-й гвардейской и 18-й армий. Здесь имитировалось сосредоточение ударной группировки в составе двух общевойсковых, двух танковых армий и танкового корпуса. Для этого были изготовлены и применены макеты 453 танков, 612 орудий, 200 автомашин.

Однако, как мы увидим далее, принятые меры оказались недостаточными. Противник, давно ожидавший нашего наступления на юге, систематически забрасывал парашютистов с рациями. Активизировалась и агентура гитлеровцев националистическое подполье в западных областях Украины. И хотя действия и тех и других решительно пресекались, все же, очевидно, некоторые данные о подготовке наступления поступали к вражескому командованию, и оно усиленно готовилось к отражению удара 1-го Украинского фронта.

Здесь необходимо указать еще на одно важное обстоятельство. Планы немецко-фашистского командования на лето и осень 1944 г. носили оборонительный характер. Перед лицом неминуемо надвигавшейся катастрофы гитлеровская клика стремилась выиграть время в надежде на то, что среди стран антигитлеровской коалиции начнется раскол. Именно это подразумевал Кейтель, когда он впоследствии, в июне 1945 г., сказал допрашивавшим его советским офицерам: "С лета 1944 г. я понял, что военные уже сказали свое слово и не могут оказать решающего воздействия - дело оставалось за политикой..."{239}

В соответствии с этими надеждами был избран и метод действий на советско-германском фронте - стратегическая оборона. Были определены вероятные направления наступления советских войск, после чего там заранее подготовили оборонительные рубежи и сосредоточили крупные группировки войск.

При этом враг допустил огромный просчет, вытекавший из неправильной оценки возможностей и намерений советского командования. Противник предполагал, что главный удар в летне-осенней кампании 1944 г. Красная Армия нанесет на юго-западном направлении, между Припятью и Черным морем. Поэтому там, на львовском и бухарестском направлениях, гитлеровское командование и сосредоточило свои главные силы - 45 % - лехотных и 73% танковых и моторизованных дивизий{240}.

Начальник штаба верховного главнокомандования фашистской Германии генерал-фельдмаршал Кейтель, оценивая стратегическую обстановку, говорил в мае 1944 г. на совещании командующих армиями Восточного фронта: "На Восточном фронте положение стабилизировалось. Можно быть спокойным, так как русские не скоро могут начать наступление. Исходя из данных перегруппировки сил противника и общего военного и политического положения, надо считать, что русские, вероятно, свои главные силы сконцентрируют на южном участке фронта. Они теперь не в состоянии одновременно вести бои на нескольких главных направлениях..."{241}