Чтение онлайн

Раздумывать не приходилось. После разговора с командующим фронтом я с небольшой оперативной группой выехал в Харьков.

Там в это время назначенный комендантом города заместитель командующего Воронежским фронтом генерал-лейтенант Д. Т. Козлов пытался организовать оборону силами немногочисленного гарнизона. Противник, потеснив ослабленные 69-ю и 3-ю танковую армии превосходящими силами, вел бои уже на юго-западной и южной окраинах Харькова. Вражеские танки и пехота яростно рвались к центру города.

Поздно! Попытку удержать город, усилив его оборону частью сил 40-й армии, нужно было делать значительно раньше. Теперь нечего было и думать о переброске войск и организации обороны в те считанные часы, которые оставались в нашем распоряжении. Так я и доложил командующему фронтом. Он согласился с тем, что удержать город уже невозможно, и приказал мне вернуться в свою армию, чтобы принять меры против попыток противника обойти ее левый фланг.

Я возвратился в Грайворон, куда переехал штаб армии, и с ходу включился в непосредственное руководство боем.

Противник словно ждал моего приезда: на следующее утро 35 вражеских бомбардировщиков совершили налет на Грайворон. Удару с воздуха подвергся командный пункт и узел связи, причем несколько вражеских самолетов произвели прицельную бомбежку и обстрел из пушек и пулеметов с высоты 200-300 м. Управление войсками было под угрозой, но нам удалось переместить командный пункт в район Крюково.

Обстановка усугублялась еще и тем, что одновременно противник, отбросив части 69-й армии и выйдя на наш левый фланг, перешел в наступление силами пехотной и танковой дивизий с приданными частями. Танки и пехота неприятеля подошли к Грайворону. На южной окраине города завязался тяжелый бой. 400-й, 309-й стрелковым дивизиям и 5-му гвардейскому танковому корпусу удалось с наступлением темноты организованно отойти, однако при этом Грайворон и Большая Писаревка были захвачены врагом.

Направления ударов противника определились: одно - Грайворон, Борисовка, Томаровка, другое - вдоль шоссе Харьков-Белгород. Первое из них мы прикрыли силами дивизий, отошедших от Грайворона. В Головчино, что на полпути между Грайвороном и Борисовкой, организовали противотанковый опорный пункт. Враг упорно пытался овладеть им, но каждый раз откатывался с потерями.

Здесь боем непосредственно руководил командующий артиллерией армии полковник И. М. Снегирев. Таранному удару немецких тяжелых танков он противопоставил гибкое и эффективное применение всей имевшейся в районе Головчино артиллерии. Две трети ее Иван Михайлович Снегирев, лично возглавлявший расстановку огневых средств, поставил на прямую наводку. Артиллеристы нанесли тяжелый урон эсэсовским танковым частям. Особенно отличился в этом бою 4-й гвардейский истребительно-противотанковый полк, который и прежде не раз наносил врагу весьма чувствительные удары.

Под Головчино мы понесли тяжелую утрату. Здесь смертью храбрых пали полковник Снегирев и старший помощник начальника оперативного отделения штаба артиллерии армии капитан М. В. Давыдов.

В последующие дни, когда наши части отошли от Головчино, ожесточенные бои развернулись сначала в районе Борисовки, а затем в районе Томаровки. Там на усиление к нам прибыл 3-й гвардейский танковый корпус под командованием генерал-майора И. А. Вовченко. Танки и все имевшиеся у нас силы были до предела использованы для разгрома наступающего противника. Даже зенитная артиллерия была поставлена на прямую наводку и применялась против вражеских танков и автоматчиков.

Против 40-й армии действовали крупные силы противника, оснащенные новейшим вооружением. Именно там мы впервые встретились с танками "тигр" и "пантера", самоходными орудиями "фердинанд".

Помню, под Борисовкой пришел ко мне генерал Вовченко и доложил, что его танки не пробивают лобовую броню немецких танков. Я удивился, так как ничего подобного до тех пор не было. Заинтересовались случившимся также приехавший к нам член Военного совета фронта генерал-лейтенант Ф. Ф. Кузнецов и член Военного совета армии полковник И. С. Грушецкий. Все вместе мы и отправились на наблюдательный пункт генерала Вовченко и убедились, что он прав. В бинокли мы увидели, что снаряды наших танковых пушек высекают сноп искр на лобовых частях немецких танков и рикошетируют в сторону.

Эту "загадку", однако, разгадали вскоре наши артиллеристы. Они учли, что лобовая броня у новых немецких танков была действительно мощной, и решили, что раз так, то нужно бить их не в лоб, а в борт или в корму. Это, конечно, совсем не одно и то же, так как требовало не только иной расстановки орудий в противотанковых опорных пунктах, но и величайшей силы духа. Ведь теперь нужно было сначала пропускать немецкие танки мимо себя, а уже потом бить по ним. Но, как известно, и силы духа, и отваги у советских воинов достаточно. Поэтому "тигры" горели не хуже, чем все остальные фашистские танки.

В ожесточенных боях воины 40-й армии уничтожили основную массу танков наступавшего противника. В течение нескольких дней враг понес такие потери, что ему уже нечем было атаковать на нашем направлении. 22 марта его наступление здесь выдохлось. Прекратили и мы свои контратаки и контрудары. В разрыв между флангами 40-й и 69-й армий подошла 21-я армия генерал-лейтенанта И. М. Чистякова, а вслед на ней - 1-я танковая армия генерал-лейтенанта М. Е. Катукова. Жаль, что они не прибыли раньше, быть может, в этом случае противнику не удалось бы ни вновь захватить Харьков, ни вообще потеснить советские войска на юге.

До конца марта обе стороны вели бои местного значения по улучшению передовых позиций, а затем перешли к обороне. На линии Краснополье Солдатское и далее к северу от Борисовки, Томаровки и Белгорода фронт стабилизировался. Образовался южный фас Курской дуги, где в июле и августе 1943 г. произошла решительная битва летней кампании 1943 г.

* * *

В зимней кампании 1942/43 г. немецко-фашистская армия понесла тяжелое поражение. Сталинградская битва ознаменовала начало коренного перелома в ходе войны. Северный Кавказ, Верхний и Средний Дон, Воронеж, часть Донбасса, Великие Луки и территория ржевско-вяземского плацдарма были навсегда освобождены от оккупантов, прорвана блокада Ленинграда. Мощными ударами Советских Вооруженных Сил была надломлена военная мощь гитлеровской Германии. Наша же армия становилась день ото дня сильнее. В этих условиях ничего уже не могло изменить предпринятое противником контрнаступление в районе Харькова. Оно велось силами отборных дивизий, собранных со всех театров военных действий и участков советско-германского фронта. На эти дивизии, более других насыщенные боевой техникой и вооружением, немецко-фашистское командование возлагало большие надежды.

Однако дело не пошло дальше взятия Харькова и Белгорода. Вражеское контрнаступление разбилось о непоколебимую стойкость и непревзойденное мужество советских воинов.

На этом и закончился фашистский "реванш" за Сталинград. Тщетными оказались огромные усилия немецко-фашистского командования, вновь пытавшегося нанести поражение Красной Армии. Понесенные в этих боях вермахтом большие потери еще основательнее подорвали военную мощь Германии и моральный дух ее армии.

О победах Красной Армии восторженно отзывалось все прогрессивное человечество, в том числе и народы западных стран, наших союзников по антигитлеровской коалиции. Вспоминая то время, я, к сожалению, должен сказать и о других существовавших тогда концепциях. Так, некоторые органы печати союзников стремились преуменьшить значение подвигов Красной Армии. Вероятно, это было связано с тем, что армии других членов антигитлеровской коалиции к тому времени не внесли существенного вклада в общую победу над фашизмом, и поэтому в прессе распространялись слухи о переброске гитлеровским командованием войск с советско-германского фронта на Запад. По этой версии получалось, что войска перебрасывались из районов, где они терпели поражение, туда, где не существовало никакой опасности.

То была логика фальсификаторов. Сообщения военных обозревателей ведущих газет США и Англии находились в вопиющем противоречии с действительностью. Известно, что немецко-фашистское командование производило перегруппировку войск, но не с Востока на Запад, а в обратном направлении. Совинформбюро в своих публикациях от 31 января и 15 февраля 1943 г. назвало номера тридцати одной дивизии, переброшенных на советско-германский фронт с конца ноября 1942 г.

Обо всем этом не стоило бы упоминать, однако вздорные сообщения о якобы имевшей место в тот период переброске немецко-фашистских войск с Восточного фронта на Запад получили распространение и в послевоенное время. Делается это, разумеется, для обоснования беспочвенных заявлений о ведущей роли США и Англии во второй мировой войне.