Чтение онлайн

Как видим, оба приведенных примера относятся к вспомогательным направлениям. На участках прорыва, где действовали войска, наносившие главный удар, не были приняты меры для ускорения темпов наступления. Между тем ввод танковых корпусов в прорыв на третий день операции в полосе наступления 6-й армии, где противник не имел танковых частей, позволял развить стремительные темпы. Неприятеля это должно было лишить возможности держаться за каждый промежуточный рубеж с целью выигрыша времени для подтягивания резервов.

Напомним еще раз, что группа Клейста 13 мая, т. е. на второй день наступления Юго-Западного фронта, начала сосредоточение своих сил в полосе 9-й армии. Вот почему ввод в прорыв 21-го и 23-го танковых корпусов согласно плану мог создать ситуацию, при которой план противника (операция "Фридерикус I") мог стать невыполнимым.

Следовательно, если вообще существовала возможность успешного проведения Харьковской наступательной операции, то она заключалась в решительности и стремительности действий. К сожалению, стремительность действий командование и штаб фронта почему-то отождествляли с неоправданным риском. Это и привело к тому, что мы почти повсюду запаздывали.

А ведь был момент, когда мы стояли уже на пути к успеху. Этого не могут скрыть в своих воспоминаниях и немецкие участники боев, происходивших в мае 1942 г. Например, один из них, Вильгельм Адам, в книге "Трудное решение" признал: "Для нас создалось угрожающее положение. Наносящим удар советским войскам удалось на ряде участков прорвать нашу оборону. Советские танки стояли в 20 километрах от Харькова... В боях за Харьков 6-я армия (немецкая.-К. М.) понесла весьма ощутительный урон, потеряв 20 тыс. человек убитыми и ранеными"{75}.

* * *

Боевые действия в районе Харькова характеризовали острую борьбу за инициативу в развертывании крупных наступательных операций и улучшение оперативного положения войск воюющими сторонами. Потерпев поражение в мае, советские войска потеряли важный оперативный плацдарм и вынуждены были перейти к обороне в невыгодных условиях.

Это послужило суровым уроком. И главный из них состоял и том, что мы отрешились от преувеличенного представления о своих успехах в накоплении опыта ведения современной войны. Слов пет, к тому времени советские войска, штабы и командование всех степеней многому научились за год войны. Но далеко не всему тому, что должны были знать и уметь. Понимание этого, сознание необходимости еще многому учиться, доставшееся нам дорогой ценой в мае 1942 г., я и считаю одним из главных уроков Харьковской наступательной операции.

Глава VI. Опять наступает враг

I

В результате неудачной Харьковской наступательной операции ослабленные войска Юго-Западного фронта перешли к обороне. Линия фронта проходила по руслу р. Северный Донец. Только в трех местах она не совпадала с течением реки. В районе юго-западнее Волчанска и южнее Балаклеи у населенного пункта Савинцы войска 38-й армии занимали плацдарм на правом берегу реки Северный Донец. Восточное Чугуева, от населенного пункта Печенеги до г. Балаклея, на левом берегу реки был обширный плацдарм у противника.

В последней декаде мая здесь было отмечено резкое оживление в расположении противника. Данные разведки и показания пленных подтвердили сосредоточение вражеских войск на Чугуевском плацдарме. Очевидно, враг придавал важное значение удержанию плацдарма и поэтому зимой и весной 1942 г. ценой огромных потерь упорно цеплялся за свои позиции. Для их защиты он бросал в бой не только тыловые части, но и учебные команды, в том числе и танковые в пешем строю.

Ожесточенность майских боев на Старосалтовском и Барвенково-Лозовском плацдармах не оставляла сомнений в намерениях врага. Вероятно, он стремился вытеснить советские войска с плацдармов на правом берегу реки Северный Донец и занять выгодные позиции для развертывания дальнейших активных действий.

Опасаясь удара в направлении г. Купянск, главнокомандующий Юго-Западного направления Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко приказал участок фронта на Старосалтовском плацдарме передать 28-й армии. Усилия 38-й армии должны были быть сосредоточены на обороне 60-километрового участка фронта против Чугуевского плацдарма противника. Оборона 199-й и 304-й стрелковых дивизий на этом участке фронта уплотнялась частями 277-й и 278-й стрелковых дивизий. По обе стороны железной дороги и шоссе Харьков - Купянск создавались оборонительные рубежи, промежуточные и отсечные позиции.

Местность, которая лежала перед 38-й армией, представляла собой широкие степные просторы, где можно было применить в больших масштабах все роды войск с их многочисленной техникой, особенно танки и авиацию. И не вызывало сомнения, что враг постарается использовать эти преимущества для осуществления своих планов. Такое предположение о намерениях вражеского командования подкреплялось данными разведки.

Командование фронта на основании данных разведки о сосредоточении вражеских войск и показаний пленных пришло к аналогичному выводу. Поэтому решение об укреплении обороны не было неожиданным для меня. Все явственнее вырисовывалось и то, что противник готовился нанести удар в направлении Купянска, т. е. опять-таки в полосах 28-й и 38-й армий. Прибытие под Харьков свежих соединений из Западной Европы, подтягивание из глубины пополненных танковых дивизий, сосредоточение и активизация авиации, а также создание громадных запасов материальных средств - все это говорило само за себя. Потому-то командующий фронтом и отдал приказ об усилении войск на самом угрожаемом участке.

Это решение командующего являлось существенной частью мероприятий, намеченных в то время Военным советом Юго-Западного направления. Они вытекали из новой оценки обстановки, сложившейся на юге Советской страны к 29 мая 1942 г.

Согласно имевшимся данным, войска противника были сосредоточены в следующих полосах: от Обояни до Харькова - семь пехотных дивизий; восточнее Харькова от населенного пункта Печенеги до р. Изюм - четырнадцать пехотных, шесть танковых и одна-две моторизованные дивизии; от Изюма до Лисичанска семь пехотных дивизий; от Лисичанска до Таганрога - шестнадцать пехотных дивизий. Сюда же намечалось перебросить из Крыма пять-шесть пехотных и две танковые дивизии.

Соотношение сил в трех из этих полос не было угрожающим, и советские армии находящимися в обороне дивизиями могли предотвратить прорыв немецко-фашистских войск на восток. В четвертой же, на фронте Печенеги - Изюм, было явное превосходство на стороне противника, особенно в танках. Даже фронтовые резервы не вносили существенных коррективов. Это и была полоса 38-й армии.

Исходя из группировки вражеских войск, соотношения сил и стремления противника прорваться на Кавказ и завладеть источниками нефти, командование Юго-Западного направления пришло к выводу, что немецко-фашистские войска могут предпринять наступление в ближайшие 5-10 дней. Наиболее вероятным считался главный удар с Чугуевского плацдарма на Купянск и вспомогательный из района Изюм на Старобельск. В случае успешного исхода крупная группировка противника выходила на правое крыло и в тыл Южного фронта. Непосредственная угроза возникла также на левом крыле Юго-Западного фронта.

Для противодействия намерениям вражеского командования было решено организовать за счет внутренней перегруппировки прочную оборону на стыке двух фронтов в полосах 38, 9-й и 37-й армий. В то же время Военный совет направления считал, что имеющихся сил было недостаточно для успешного отражения главного удара противника. Поэтому оп просил Ставку усилить войска не менее чем тремя стрелковыми дивизиями, танковым корпусом, артиллерией п иметь на этом важнейшем направлении свои резервы.

Из сказанного видно, что участок фронта, обороняемый 38-й армией, считался одним из наиболее угрожаемых на юго-западном направлении. Предполагалось также, что он находится на направлении предстоящего главного удара противника. Ход событий подтвердил это.