Чтение онлайн

Поэтому капитан Этвелл снова отправился в разведку за пределы лагеря вместе с Суинертоном и Парлетти. Было уже темно, но при свете Юпитера они видели почти так же хорошо, как днем. На этот раз они прошли двадцать миль и нашли невысокие холмы, на которые и взобрались. Оттуда перед ними открылся широкий вид на равнины. В целом все выглядело одинаково – суровый арктический пейзаж.

– И никаких пирамид? – спросил Хэллоуэй.

Мы подозреваем, что Этвелл оставил его в лагере в воспитательных целях. Этвелл покачал головой, и Хэллоуэй снова погрузился в мрачные раздумья.

– Не принимай близко к сердцу, – уже мягче сказал Этвелл. – Пирамиды рано или поздно найдутся, ведь мы рано или поздно начнем организовывать более дальние вылазки.

Впрочем, мы и сами не находим места от волнения. Не меньше Хэллоуэя каждый из нас отчаянно надеется, что пирамида отыщется.

По иронии судьбы, пирамиду все-таки нашли – но на Каллисто. Парлетти делал увеличенные фотографии поверхности Каллисто, следующего по удаленности от Юпитера спутника. Изучая один снимок с помощью лупы в поисках геологических деталей, он заметил треугольное пятнышко. Он взволнованно показал его нам, и все мы, сделав поправку на масштаб, единодушно согласились: это может быть только пирамида. Ни одна гора, ни одно природное образование не могло обладать столь безупречной симметрией.

– Пирамида на Каллисто? – жадно переспросил Хэллоуэй. Но тут же его лицо осунулось. – Надо же было ей оказаться именно там! – застонал он. – За тысячи миль отсюда, абсолютно недосягаемая. Если бы я мог хоть одним глазком взглянуть на нее, тайна марсианских пирамид была бы у меня в кармане!

После этого он, кажется, замкнулся в себе еще сильнее. Хэллоуэй – самый молодой среди нас, а потому самый пылкий и нетерпеливый. И то, что великая тайна пирамид маячит у него перед самым носом, но до нее невозможно дотянуться, бьет по нему больнее всего. Его отец на Земле провел колоссальную исследовательскую работу, расшифровав множество записей, привезенных с Марса, Венеры и Меркурия. Но, насколько мы понимаем, он целиком и полностью рассчитывает, что сын привезет с Юпитера тот самый последний фрагмент головоломки.

Кстати, спасибо за специальную передачу в нашу честь, устроенную Клубами Пирамид на Земле. Нам даже не верится, что с тех пор, как мы покинули родную планету, там возникли сотни подобных объединений, и все они требуют от нас разгадки «Тайны пирамид». Можем сказать лишь одно: мы сделаем всё, что в наших силах.

Ничего примечательного больше не произошло.

Разве что Маркерс, в сотрудничестве с Парлетти и его камерой, переключил внимание на сам Юпитер. Они наблюдали и каталогизировали полосы – отдельные вращающиеся кольца плотных газов. Например, так называемый Южный пояс, кремово?коричневого цвета, совершает оборот примерно за десять с небольшим часов. Красный пояс вблизи экватора, багрового оттенка, вращается менее чем за десять часов. Среднее значение – то, что астрономы на Земле использовали для определения периода вращения планеты, – девять часов пятьдесят пять минут.

Теперь Парлетти и Маркерс дают истинное значение – девять часов пятьдесят семь минут. Эта разница в две минуты означает, что экваториальная скорость на тысячу миль в час ниже. Если бы такая же ошибка была допущена при вычислении вращения Земли, астрономы на Юпитере говорили бы: «Земля либо вращается со скоростью тысячу миль в час, либо не вращается вовсе!»

Это до некоторой степени иллюстрирует исполинские масштабы всего, что связано с Юпитером. Вот еще несколько фактов: атмосфера Юпитера достигает шести тысяч миль в толщину – это почти полный диаметр Земли. Судя по всему, она представляет собой адское варево из метана, свободного брома, аммиака и пыли, поднятой, вероятно, самыми мощными бурями во Вселенной.

Остальные данные – в следующий раз.

Сто второй день.

Что-то случилось. Хэллоуэй пропал!

Вот как всё произошло. Сегодня утром, десять часов назад, Хэллоуэй попросил разрешения провести разведку примерно в миле от лагеря, в той стороне, где растут довольно высокие деревья. Он рассчитывал, что если заберется на одно из них, то перед ним откроется широкий обзор в новом направлении. Он пообещал не рисковать и вернуться через три часа. Этвелл согласился, поскольку просьба казалась безобидной, а место находилось совсем близко к лагерю. К тому же это могло облегчить нервное состояние Хэллоуэя. Он ушел как раз на рассвете.

Хэллоуэй не вернулся вовремя. Этвелл немедленно отправил поисковую группу. Следы Хэллоуэя на снегу обрывались у самого леса, а дальше их невозможно было проследить.

Ни следов крови, ни клочков одежды – вообще никаких улик, проливающих свет на его судьбу. Он словно сквозь землю провалился.

Весь этот день поисковые группы по два человека в каждой прочесывали местность во всех направлениях от лесного массива в надежде наткнуться на след. Но ни самого Хэллоуэя, ни следов его ног нет и в помине.

Мы все глубоко подавлены. Несмотря на его порывистый, горячий нрав, мы все его любили. Неужели он по глупости отправился пешком на поиски пирамиды, сам не зная куда? С собой у него был ранец с недельным запасом провизии.

Что ж, поскольку по этому вопросу сообщить нечего, я приведу ещё несколько данных о Юпитере. Из?за быстрого вращения экваториальное вздутие огромно, а сплющивание у полюсов достигает восьми тысяч миль – диаметра Земли! Также…

Внимание!

Продолжаю. Только что произошло нечто такое, что может пролить свет на исчезновение Хэллоуэя.

– Молодой глупец, – процедил Этвелл, когда Линг и Тарней вернулись, доложив, что в исследованном ими квадрате никаких следов Хэллоуэя так и не обнаружено. – Неужели ему хватило глупости в одиночку отправиться на поиски пирамиды?

Карсен внезапно повернулась к капитану Этвеллу. Лицо её исказилось от волнения. До этого она умоляла разрешить ей помочь в поисках, но капитан ответил жестким отказом.

– Дело не в пирамиде, капитан, – тихо произнесла она. – Дело во мне. Я не хотела говорить раньше, но Хэллоуэй оказывал мне настойчивые знаки внимания всякий раз, когда мы оставались наедине. Это продолжалось много дней. Я пыталась объяснить ему, что я просто Карсен – член экспедиции, и ничего более. Но он не унимался. И… копил в себе обиду. Я думаю, капитан, он ушел из-за меня.

Мы все были ошарашены. Но в то же мгновение все кусочки мозаики сошлись. К слову, тем самым человеком, который в тот день выбежал с корабля, потирая щеку, оказался именно Хэллоуэй – это был след от жгучей пощечины Карсен. Да и его мрачность… что ж, кое-кто из нас и раньше подозревал, что дело тут далеко не в одной пирамиде. В каком-то смысле Хэллоуэя нельзя было винить. Его первый полет в космос, а тут весьма хорошенькая девушка…

Мы все сердито уставились на Карсен. Этвелл медленно перевел на нее суровый взгляд. Надо признать, Карсен потребовалось немало мужества, чтобы заговорить. Ведь если бы Хэллоуэй так и не вернулся, мы бы все решили, что он отправился на поиски пирамиды. Но это не уменьшало ее вины. Само ее присутствие в нашей экспедиции – присутствие женщины – изначально было опасной игрой с человеческими чувствами.

– Ты его прогнала, – резко бросил Этвелл. – Свела его с ума. Я знал, что ты принесёшь беду, так или иначе, Карсен. Я знал это! Ради безопасности моей экспедиции мне следовало в первый же день взять тебя и…

Его кулаки то сжимались, то разжимались. Мы были практически уверены, что Этвелл набросится на нее. Но он отвернулся.

– Линг, Тарней! – рявкнул он. – Час отдыха. И снова на выход. Гиллуэй, бросай чертово радио и возвращайся к поискам. Шанс найти его еще есть. Карсен, надевай парку. Сейчас пойдешь на поиски. Со мной.