Чтение онлайн

По правую сторону от «Кавказа» расположился киоск «Кара Чач». «Кара чач», вообще-то, это в переводе с какого-то из местных языков — «черная коса». Ларек, наверное, назвали в честь вина. Сколько бутылок я там купил! Боже мой! Для кого только я не покупал вина — и для Петровича, и для замполита Баранова, для Игоря, для старшего лейтенанта Бугаенко, для Васи… Уже и не упомню, еще для кого. Иногда в киоске появлялся кизлярский коньяк, раз мы купили разом пять бутылок на четверых… М-да…

Прямо напротив ворот части находилась пятиэтажка. Когда-то этот дом считался служебным, и квартиры в нем выделяли исключительно офицерам, проходившим службу в Темир-Хан-Шуре. В годы перемен часть квартир их владельцам удалось приватизировать, и они благополучно распродали вновь приобретенное имущество. В результате дом наводился самыми разными людьми. И не всегда приятными. Мне же этот дом был примечателен только одним: на третьем этаже жил Игорь Молчанов, а на четвертом — майор Петрович.

Да еще на первом этаже находилась квартира Юры Венгра. Но у него я так ни разу и не был.

Мимо дома, справа, дорога шла вниз, к бывшему военному общежитию. Там я жил первые два месяца службы. Вода в этом здании шла тонкой струйкой утром и вечером. Помещение не отапливалось. По вечерам туда ломились гопники. Один раз мне в окно выстрелили. В двери напротив окна я обнаружил небольшую дырку. Если бы такая дырка появилась у меня в голове, я бы умер. Мне здорово повезло, что удалось быстро найти вполне приличную квартиру. Иначе все могло закончиться плохо.

Напротив входной двери в общагу, которая недаром носила громкое и меткое название «Пещера», в неказистом деревянном домике, проживала местная гадалка. Однажды и я посетил ее домик. Сами предсказания меня интересовали мало, (я вообще не верю в карточные гадания), зато было просто приятно посмотреть на ее работу, и послушать мягкий успокаивающий голос. Но больше я туда не заходил: мне казалось неудобным появляться еще раз, если на все заданные мною вопросы я уже получил исчерпывающий ответ.

Когда «Урал» тронулся, я неожиданно подумал: «Неужели это убожество может быть тем, что я в последний раз вижу из обычной гражданской жизни»? До боли захотелось посмотреть на родные места, близких, домашних. Каюсь, но на глазах у меня навернулись слезы. К счастью, я смотрел на убегающую ленту дороги, и мои глаза видеть никто не мог.

Поленый с друзьями открыли банку соленой капусты, и откупорили бутылку водки. Я вежливо отказался от предложенного Сэмом угощения. Он не настаивал: я отказался сам, никто обижен не был, а количество водки, разделенное на число участников, после моего отказа заметно возросло.

Я отказался от халявного пойла из чисто прагматических соображений. Ведь мне не было известно, где я буду жить под Хасавюртом. Сначала надо было как-то устроиться, а уже потом, хотя это и не обязательно, нажираться. А если я приеду в лагерь на ушах, то где я, простите, буду ночевать? В грязи? Увольте!

Видимо, Сэм уже решил этот вопрос. Не знаю как остальные, а Поленый точно решил. Голову даю на отсечение! Этот парень всегда подстилает соломку, хотя по внешнему виду этого о нем и не скажешь.

Я задремал. А проснулся тогда, когда наш грузовик свернул с хорошей асфальтированной дороги в сторону — на проселок. Тряска меня и разбудила. Я огляделся: позади оставалась трасса с негустыми лесопосадками, а впереди простиралась обширная равнина. Меня начали терзать нехорошие предчувствия.

Когда мы прибыли в лагерь, они полностью подтвердились. Причем действительность оказалась даже мрачнее, чем я думал.

Прежде чем выпрыгнуть из кузова, мне пришлось хорошенько поискать подходящее место. Совсем не хотелось погружаться в жидкую, цементного вида, грязь, мирно колыхавшуюся под могучими колесами «Урала». Если бы эти колеса были чуть менее могучи, мы бы, скорее всего, просто застряли.

К сожалению, площадь для приземления найти было нелегко. Сзади меня подпирали попутчики, и пришлось прыгать почти наугад — одно только место показалось мне чуть более устойчивым, чем остальные. Я почти угадал: мои берцы погрузились в грязь не по самые голенища, как я боялся, а только по шнурки. Затем я быстренько добрался до колеи, где жижи уже не было, и растерянно огляделся. Кругом бушевала пока еще не понятная мне жизнь. Где-то ревели машины, визжали двигатели, гудели движки, бойко сновали по колено в грязи чумазые военнослужащие, а я даже не мог сообразить, в какую сторону мне двигаться?

Я оглянулся на нашу машину. Увы, она уже куда-то тронулась. Рассосались Поленый, Гаджиев, прапорщики, и даже срочники. Один я стоял неприкаянно, как три тополя на Плющихе.

«Ладно, нечего впадать в панику. Нужно просто сосредоточиться», — сказал я себе. И еще раз внимательно огляделся. Ага! Вот те машины, с высокими антеннами, это или РЭБ, или связь. В любом случае у них можно узнать, где находится штаб. Если я попаду в штаб, то, по крайней мере, меня куда-то точно направят. На самый худой конец, скажут, в каком краю искать минометную батарею, или ее командира — лейтенанта Найданова.

Я побрел к машинам с антеннами. С каждым новым шагом к моим подошвам прилипали новые килограммы грязи, так что скоро идти стало даже очень затруднительно. Счистить грязь с подошв мне было нечем. Просто, когда ее налипало слишком много, она отваливалась сама. Такое способ хождения, если честно, меня стал сильно напрягать. Когда я добрался до искомой точки, впечатление было такое, что пробежал небольшой кросс.

Я взобрался по лесенке, и толкнул дверь. Она была незакрыта. За столом сидел Юра Венгр и что-то починял. Он поднял голову:

— О, Пашка! Какими судьбами?

— Все, прибыл для прохождения дальнейшей службы в минометную батарею. Так и бросают туда — сюда, то к артиллеристам, то к минометчикам. Подскажи, где их найти? Или хотя бы где штаб? Или где Найданов обретается?

— Ого, сколько сразу вопросов! — Замахал руками Юра. — Не все сразу. Штаб вон — в двух шагах. Минометчики где-то в том краю. Я туда не хожу — больно грязно. А Найданова я вообще не знаю. Незнаком.

— А ты с кем тут живешь? — спросил я, (робкая надежда — а вдруг есть место?).

— С рэбовцем одним, ты его не знаешь, он вообще не из нашей части. Он прикомандированный.

Да, первый блин вышел комом. Это бывает. Главное, чтобы вся стопка блинов не оказалась того же вида.

Я не стал задерживаться у Венгра. Мне нужен был ночлег, так как солнце уже вполне уверенно катилось на закат.

До штаба действительно оказалось совсем недалеко. И первый, кто мне попался, был майор Санжапов. Он был командиром первого батальона, и стал командиром сводного. По слухам, товарищ очень хотел в академию, и после окончания похода ему обещали предоставить такую возможность. Однако повышенная ответственность заставляла майора нервничать.