Чтение онлайн

Короче говоря, у всех теплокровных возникает большой прилив сил, и даже приятная для них эйфория. Сейчас и ты начнёшь её чувствовать. – Влад остановился. Повернулся к Сергею лицом и посмотрел ему прямо в глаза. – Пора бы уже. Вот и зрачки немного расширились.

Ксенобиолог действительно вдруг ощутил, что усталость в теле замещается удивительной лёгкостью. Огромная тяжесть в душе, возникшая после трагической гибели Лайлы и падения флаера, понемногу рассеялась. Её постепенно сменили хорошее настроение и уверенность в успехе их предприятия.

Сражаясь с лианами, охотник продолжил говорить: – Если их съесть штук пять или шесть, то можно хорошо опьянеть. Только мало кто здесь решается на такой сногсшибательный подвиг.

Зачем жрать вонючих червей, когда в каждом доме есть чистый этиловый спирт в любом необходимом количестве? Ведь его легко изготовить при помощи пищевых синтезаторов.

Зато в таком крайнем случае, как у нас сегодня с тобой, в тяжёлом и длинном походе, очень даже неплохо проглотить одну-две многоножки, для бодрости. Ну, а к противному вкусу и запаху постепенно можно привыкнуть.

Так они прорубались сквозь плотный подлесок почти три часа. По дороге им дважды пришлось наполнять фляги соком лиан и проглотить по две многоножки. Как и обещал проводник, во второй раз, дело прошло легче и проще. Ну, а в третий Сергей почти не испытывал плохих ощущений.

Наконец, лес понемногу стал изменяться, но резкого разделения типов растительности Сергей не заметил. Просто лиан постепенно становилось всё меньше, и они уже не заплетали собой всё видимое рядом пространство.

Стволы становились всё тоньше и поднимались из почвы чуть реже. Скоро напарники с облегчением вырвались из непролазной чащобы, а впереди замаячила группа деревьев очень сильно похожих на обычные сосны Земли.

Подлесок постепенно исчез, и всё чаще под ногами напарников появлялись проплешины с бедной песчаной землёй. Кое-где их покрывала невысокая чахлая травка.

Влад притормозил и стал на ходу беспокойно вертеть головой. Потом, облегчённо вздохнул и резко свернул в левую сторону. Сергей не отставал. Скоро они оказались перед большим толстым деревом с чешуйчатой корой золотисто-красного цвета. Дальше лежал длинный луг шириною метров в сто пятьдесят или двести.

«Роща летающих змей»

– Сейчас перекусим и чуть-чуть отдохнём. – бросил Влад уставшему парню. Он остановился под пышной кроной гиганта из царства растений. Внимательно осмотрел почву вокруг. Не заметил ничего подозрительного. Скинул тяжёлый рюкзак и достал привычный уже провиант.

– В тот лес, – он показал рукою на бор, лежащий за лугом: – я никогда ещё не ходил. – он помолчал и добавил: – Очень не люблю это место.

– Чем же оно хуже других?

– Да тем, что там полно змей. Да не простых, всем привычных рептилий, а тех, что называют древесными. Твари с лёгкостью заползают на ветки и, завидев добычу, прыгают сверху.

Самое страшное заключается в том, что их не интересуют размеры предполагаемой жертвы. Они нападают на всё, что шевелиться. В том числе и на своих же сородичей. – он сел на песок и прислонился спиной к толстому комлю.

– Крупные змеи? – спросил ксенобиолог и примостился рядом с напарником.

– До двух метров в длину.

– С какого расстояния они нападают?

– С высокой сосны могут скакнуть метров на тридцать, а то и побольше. В воздухе тварь расплющивает тело, как индийская кобра свой капюшон. Становятся почти плоскими от головы до хвоста, что и позволяет успешно планировать.

Плашмя налетают на жертву, и вцепляются в неё чешуйками кожи, похожими на грунтозацепы на армейских ботинках. Быстро кусают и немедленно прыгают в сторону, словно пружина. Яд у них такой сильный, что даже крупный олень умирает меньше чем за минуту.

Змеи заползают на дерево, растущее рядом с добычей. Сидят наверху и ждут двое суток, пока мясо не станет значительно мягче. Потом спускаются с веток и приступают к еде. Впиваются зубами в мертвую тушу. Мотают башкой из стороны в сторону, словно гиены. Отрывают куски и глотают.

– А если они промахнуться? – невольно заинтересовался Сергей: – Как не разбиваются о твёрдую почву?

– Во-первых, почва здесь достаточно мягкая. Сам видишь – кругом почти чистый песок. Во-вторых, чешуя них очень прочная. В-третьих, перед самой посадкой они выгибаются в большую дугу. Брюхо вперёд, а оба конца тела, назад.

Падают на землю хвостом и по инерции перекатываются на плоский живот. За это короткое время свиваются в плотный клубок таким странным образом, что голова находится в центре. Так и катятся большим колобком, пока не потеряют инерцию. А как остановятся, тотчас разворачиваются.

Кстати сказать, они ползают, будто обычные змеи. Но в случае крайней нужды свиваются, словно пружина и прыгают на три человеческих роста. Иногда очень метко плюются, а ядовитая струйка токсина летит на два, а то и три с лишним метра.

При попадании на голую кожу отрава мгновенно её разъедает. Проникает в тело добычи и всё, ей каюк. В своё время, мне это Олаф рассказывал. Однажды, он тут на опушке сидел несколько дней.

– Как же он их изучал на таком большом расстоянии? – Сергей с сомнением посмотрел в сторону рощи: – Я, например, ни одной змеи отсюда не вижу.

– У него была мощная оптика из специального пластика. Вот эта. – Влад вытащил из рюкзака древний армейский бинокль и подал напарнику.

Парень взял небольшую коробку с крупными линзами. Осмотрел с разных сторон и приложил окуляры к глазам. Вещь действительно оказалась неслабой. Она давала увеличение раз в тридцать, а то и побольше.

Учёный медленно переводил взгляд с одного ствола на другой. К своему сожалению, ни одной летающей твари он так и не смог рассмотреть. Пожал плечами и вернул оптику Владу.

– Я тоже ничего не увидел. – сказал неохотно напарник: – Но тогда, с Олафом были два его пса Клин и Клон. Я думаю, они выманивали змей из леса на луг, а Стенсон сидел где-то рядом и изучал этих гадов. Наверняка и дичь им подсовывал. Поэтому, и разобрался так хорошо в их злобных повадках. Ведь, как ни крути, а он был отличным учёным, можно сказать – выдающимся натуралистом. Однако, пройти в одиночку через «Рощу летающих змей» даже он не рискнул.

Мужчина взглянул на Сергея и решил, что нужно объяснить столь странный топоним: – Олаф у нас был невероятным романтиком и очень любил давать красивые прозвища самым гиблым местам.