Чтение онлайн

И вот однажды прибыл председатель. У него был багаж, а в руках он нес портфель. Он приплыл в большой лодке с каютой, сопровождаемый клерком, полицейским и личным слугой. Около двух недель он жил в маленькой комнатке, которая расположена в конце здания суда. Нондия снабжал его едой, свежими фруктами, грибами, олениной и разными деликатесами. Около двух недель этот человек держал суд в напряжении. Ответчики только бормотали «м-да» и мямлили «Ваше высокостепенство». Вся деревня была потрясена его ученостью и мудростью. Когда он уехал, Синадхая снова впала в дремоту.

— Председатель деревенского суда, — говорил отец, — должен быть юридически грамотным человеком.

Поэтому мистеру Бриксиусу Перере поручалось вести судебные заседания в течение многих лет. Обычно он носил костюм из кремового индийского шелка, шелковый галстук со шпилькой. У него был меланхолический взгляд, а брови похожи на полумесяцы. Перера скрупулезно вел свои дела и в то же время обладал чувством юмора.

Конечно, в высших судах обязательно участие льва и трепетной лани. Адвокаты в черном рыщут, как хищники, между клиентами, своими сверкающими пуговицами и скрипящими ботинками поражают воображение присутствующих. Тут же чиновники-регистраторы, переводчики, толпа, занятая перешептыванием. Представив все это, обратим внимание на других, неуютно чувствующих себя участников судебного процесса, находящихся в тисках закона. Ничего подобного здесь не было. Правда, имелась привычная толпа, более любопытствующая, чем как-то связанная с судебным делом, поэтому и не очень заинтересованная в конечном исходе дела, то есть в основном лишь желающая стать свидетелем драмы или вообще зрелища. Младшие сельские вожди, щегольски одетые, некоторые с гребнями в волосах, двигались небрежно. В ожидании, когда их вызовут в качестве свидетелей, они сидели на корточках в тени артокарпусов[28] и жевали бетель. Единственная пара наручников висела на гвозде на стене, и около них беспечно стоял один-единственный полицейский. Главной фигурой этой сцены был председатель. Его клерк сидел за столом по одну руку от него, в то время как личный секретарь — по другую. Во всем чувствовалась домашняя обыденность и спокойная деловитость; как-то верилось, что в такой скромной обстановке суд будет быстрым и беспристрастным.

Дела, которые вел господин Перера, числились как второстепенные. Там не было ничего выдающегося — ни убийства, ни изнасилования или поджогов, не встречались и незаконные поборы или подлоги. В его ведении оказывались лишь дела, связанные с мелким воровством, оскорблением и с разной степени ущербами. Однако воровство есть воровство, а нанесение ущерба — это нанесение ущерба, и тот, кто был уличен в этом, страдает от сомнения, страха, горя и позора так же, как и в крупном деле.

Я хорошо помню спор из-за индийского скворца майны. Два человека оспаривали свои права на эту птицу. Джусихами, истец, говорил, что птица принадлежит ему. Дхионис, в свою очередь, утверждал обратное. Офицер полиции, который первым узнал о ссоре, не мог его разрешить. Поэтому дело передали в деревенский суд. Джусихами первого пригласили занять место для свидетелей, к тому времени уже очищенное от паутины. Он стоял между председателем и полицейским, на виду у всех.

— Полное имя?

— Валисингаги Джусихами, прозвище — Подд. а (Коротышка).

— Возраст?

— 51 год, ваша честь.

— Профессия?

— Резчик по дереву.

— Вы сказали, что майна ваша?

— Да.

— Как докажете, что это так?

— Э-э… ваша честь, это моя майна. Она жила у нас много месяцев.

Пока шло разбирательство, клетка с птицей стояла на полу у самой стены судебного зала. Никто не обращал на нее никакого внимания.

Председатель пристально посмотрел на Дхиониса. Обвиняемый, стоявший в первых рядах, то и дело вытирал цветным платком лоб.

— Но Дхионис сказал, что птица его, — настаивал председатель.

— Это ложь…

— Уважаемый, должна же быть какая-то деталь, свидетельствующая, что птица ваша. Только так. Если вы это поняли, тогда назовите.

— Э-э…

— Ну хорошо, — председатель нетерпеливо прервал его мычание. — Может, ваш питомец умеет говорить?

Джусихами какое-то время молчал. От птицы его отделяли всего двадцать футов.

— Майноо, майноо… батх кева[29]? — протяжным голосом позвал он птицу. Удивлению собравшихся не было конца. Птица скосила бусинку-глаз на место для свидетелей и прокричала:

— Майна батх кева… майна батх кева…

— Отлично, значит, птица не немая, как некоторые здесь присутствующие, — заметил господин Перера кисло. — Ну, Дхионис, что вы на это скажете?

Дхионис что-то хотел ответить, но председатель жестом остановил его. Джусихами попросили покинуть место для свидетелей и вместо него туда пригласили ответчика. Председатель обратился к Дхиопису с такими словами:

— Как долго жила у вас эта птица?

— Около года, ваша честь. Мой сын поймал ее в саду, и моя жена сказала еще тогда…

— Хорошо. В течение года птицу содержали в клетке?

— Ваша честь, мой сын сделал клетку, в которой она и находится сейчас. Иногда мы выпускали ее из клетки и не опасались, что птица может улететь. Пондипутха очень любит птиц…

— А что вы скажете на то, что истец смог заставить птицу заговорить?

— Ваша честь, любая майна может произнести: «Майна батх кева». Это первое, чему обучают птицу в клетке.

Тогда председатель суда обратился к Джусихами, который присоединился к тем, кто находился в зале суда:

— Докажи, что клетку сделал ты!

— Ваша честь, это может подтвердить моя жена, она здесь, — охотно ответил Джусихами.

Наступила пауза. Стало ясно, что разбирательство дела не продвинулось ни на шаг. Но тут председатель неожиданно сказал слуге:

— Принеси-ка сюда клетку и поставь ее ко мне на стол.

Слуга удивленно уставился на председателя. Это был беспрецедентный случай. К тому же клетка не предназначалась для публичного обозрения, настолько она была грязной. Слуга что-то прошептал председателю. Господин Перера выслушал его без удовольствия, а затем громко сказал:

— Понятно. Тогда подложи под клетку бумагу.

Слуга сделал все, что от него потребовали. Клетку водрузили на стол. И тут возникла драматическая ситуация. Председатель бросил скорбный взгляд на пришедшую в волнение толпу. Грустная майна взлетела на жердочку в ожидании своей судьбы.

— Вы видите птицу? — обратился председатель к Дхионису, который еще занимал место для свидетелей. — И по-прежнему считаете ее своей?

Дхионис кивнул головой в знак согласия. Истец также сделал то же самое.

— На мой взгляд, все майны похожи друг на друга, но эта уж очень тощая. Кто кормил птицу, пока шло разбирательство по этому делу?

Полицейский виновато кашлянул.

— Птица находилась в моем доме, ваша честь… Мы с ней страшно измучились — не знали, чем кормить.

— Ну уж нет, ваша честь!

Эти слова принадлежали Дхионису. Он все еще стоял перед судьей и нервно теребил в руках носовой платок.

— Птица ест все, особенно любит рис. Разрешите, я покормлю ее, пока… ваша честь… э… решает…

Снова наступила пауза. Председатель бросил быстрый взгляд в сторону несчастной птицы, оказавшейся в клетке, словно в ловушке.

Действительно, позавидовать было нельзя. Майна-посмотрела сначала направо, потом налево, как бы ища выхода из создавшегося положения, почесала шею и нехотя громко что-то прокричала. Истец посмотрел на предмет их спора; то же сделали и присутствующие — они-то, конечно, знали, кому принадлежала птица, но никак этого не проявляли. Здесь судье давали возможность показать свое искусство.