Чтение онлайн

— Я тоже люблю розы.

—Тогда я украшу твои волосы. — Она отрезала стебель и вставила цветок в заплетенную корону на голове Рапунцель сзади. — Вот так! Встань, дай, я полюбуюсь.

Рапунцель встала.

— Да ты просто как картинка! — Нэн собрала свою рабочую сумку и, на секунду замерев в дверях, посмотрела на Рапунцель одновременно жалостливо и благодарно и повторила: — Смелая девочка.

Нэн вышла из комнаты, а Рапунцель тихо опустилась на кровать и попыталась собраться с силами перед тем, что еще предстояло. Рун вчера привел их с Джеком в Красноград, и Рапунцель больше не выходила из комнаты. Она чувствовала себя абсолютно вымотанной и не хотела видеть даже Джека. Через пару минут она спустится и окажется среди множества людей, которые хотят отпраздновать смерть Ведьмы и, что еще хуже, поблагодарить за это Рапунцель. Когда открылась дверь, она хотела было отослать посетителя, кем бы он ни был, обратно, потому что еще не была готова идти на праздник, но тут увидела вошедшую и от удивления растерялась.

— Мудрейшая!

Мудрейшая улыбнулась. Она была сейчас размером с человека и, хромая, двинулась к Рапунцель. На ее лице сиял здоровый румянец, и вообще она выглядела значительно лучше, чем в их прошлую встречу. Бледно-голубое платье очень ей шло, за спиной ярко сияло невредимое крыло, сломанное же исчезло.

— Где ваше крыло? — спросила Рапунцель, со страхом ожидая ответа.

Единственное крыло Мудрейшей легко затрепетало.

— Я не смогу летать, — отозвалась она, — но я буду жить. Красноземье теперь в безопасности, Рапунцель, так что не горюй о моем крыле. Это добровольная жертва, я готова была отдать и больше.

— Мне жаль. — Рапунцель хотела бы найти слова получше.

— Ты сделала больше, чем я смела надеяться. — Мудрейшая улыбнулась. — Я очень хотела увидеть тебя и поблагодарить лично.

— О, не благодарите меня, пожалуйста, не нужно. Все говорят мне спасибо, а лучше бы не стоило. Я не убивала Ведьму.

— Нет, ты совершила нечто большее.

— Что? Нашла Перводрево?

— Ты передала дар Перводрева Энвеарии, научила ее чётко видеть прошлое и настоящее. Никто, даже я, не верил, что такое возможно, и это спасло Энвеарии жизнь.

— Но я не спасла ей жизнь, она мертва, я видела ее кости!

Это было так странно: все, что осталось от Ведьмы — лишь хрупкие высохшие кости песочного цвета. Рапунцель завернула их в свои отрезанные волосы и похоронила там, где прежде стояла башня.

— Ее земную жизнь, — отозвалась Мудрейшая. — Белая Фея не смогла забрать ее в Гегууль.

— Кто это? Что еще за Белая Фея?

Мудрейшая села рядом с Рапунцель на кровать.

— Ты когда-нибудь слышала историю Разлома, или, как некоторые его называют, Раскола?

— Нет.

— Это история о том, как все мы были рождены. Четырнадцать великих фей хранили жизнь. Они договорились расколоться на тысячи кусочков и превратиться в фей, людей, зверей, деревья, сами страны Времии.

— Четырнадцать великих фей, но ведь стран всего тринадцать?

— Черная Фея стала не страной. Она раскололась первой и стала человечеством, придала форму Времии, привнесла ноту бренности бытия на все ее земли.

Рапунцель вспомнила черную молнию, ударившую в тело Ведьмы и отпугнувшую белый свет.

— Потом раскололись остальные, одна за другой. Сначала великая Красная Фея, следом прочие, даже Фиолетовая — последней. Только Белая отказалась. Она все еще целая и сидит в одиночестве в Гегууле.

— Она поэтому создает великанов? Чтобы не сидеть одной?

— Возможно, это одна из причин.

— А она вообще сходит с небес?

— Нет. Те, кто хочет заполучить кусочек ее силы, кто поддался соблазну обещания бессмертия, должны отправиться в Гегууль и заключить такую же кошмарную сделку, как Энвеария.

— Бессмертие — это вечная жизнь?

— Да.

— Получается, Ведьма могла бы жить вечно?

— Она потеряла силу, когда освободила тебя. Без этой силы выжить ей было невозможно, она уже давно должна была умереть. Именно поэтому ты нашла только её кости.

Рапунцель помолчала, обдумывая услышанное.

— Значит, феи бессмертны?

— И да, и нет. Мы угасаем, таем, но потом возвращаемся. И мы, многие из нас, проживаем долгую жизнь, прежде чем исчезнуть. Например, мне почти пятьсот лет.

Рапунцель от удивления широко распахнула глаза. Пятьсот лет? Тогда Ведьма-то кажется совсем молодой.

— Почему тогда, — спросила она, — Черная решила создать смертных? Зачем создавать людей, которые умирают, если можно делать фей? В чем смысл?

Мудрейшая слегка улыбнулась.

— Вот ты и присоединилась к великому поиску.

— Поиску чего?

— Ответа.

Рапунцель не знала, что сказать, так что просто опустила взгляд на руки. На пальце непрерывно двигалось бронзовое кольцо, подаренное Перводревом. Она потерла его большим пальцем.

— Ты знаешь, что это? Дерево-мать сказала тебе?

— Вы о кольце? — уточнила Рапунцель. — Это кольцо.

— Оно означает, что ты признана дочерью Перволеса, — объяснила Мудрейшая. — Сестрой самих деревьев Времии.

Рапунцель была ошарашена.

— Сестрой деревьев? Я не понимаю.

— Тебе теперь открыты все волшебные леса Времии. Тебе и тем, кто путешествует с тобой.

— Что? Правда? — Рапунцель изумленно посмотрела на кольцо. — Я могу путешествовать по лесам фей? Могу попасть куда захочу, так быстро, как только захочу?

— Так быстро, как деревья могут тебя доставить, — уточнила Мудрейшая. — Ты должна будешь выучить, где начинаются леса и как их отыскать. Деревья тебя научат.

— Тогда я смогу сама провести Джека в Нехватаево вместо Руна?

— В этот раз Рун вас проводит, чтобы вы не заблудились.

— О. — Рапунцель по-прежнему не доставляло удовольствия общение с Руном, но Джек не мог себе позволить заблудиться и опоздать, ведь тогда пострадает Тесс. — Вы дали Джеку то, о чем его просила великанша?

Мудрейшая покачала головой.

— Я не сумею сделать ее смертной. Никто не может колдовать в Гегууле. Но я дала Джеку подарок, который, как мне кажется, вполне удовлетворит великаншу: волшебное зеркало. Она сможет смотреть на Времию, пока ожидает своего освобождения.

— Освобождения? — удивилась Рапунцель. — Я думала, великаны должны оставаться в Гегууле навсегда.

— Ничто не остается неизменным вечно, — тихо ответила Мудрейшая. — Даже в Гегууле.

Рапунцель почувствовала облегчение. С момента, когда она услышала, как великаны страдают, эта мысль не давала ей покоя. Даже если они совершали ужасные поступки, заставлять их мучиться вечно нечестно. Вечность — это слишком долго. Некоторые ведьмы раскаялись и заслуживали свободу.