На железном троне
Шрифт:
Казалось бы — вздор? Но не в этой ситуации. Никто ни в лагере Сигизмунда, ни в лагере Дмитрия не питал иллюзий относительно исхода этого сражения. Вопрос был лишь в цене. Поэтому Император выдвинул королю обвинение в том, что он подлый убийца и презренный вор, что прячется за спинами честных людей…
Шумные обсуждения в среде шляхетской продлились около получаса, пока король с совершенно бледным лицом не вышел вперед для поединка. А вместе с ним выдвинулась целая делегация шляхты с магнатами — как-никак поединки монархов не часто происходят. Исторический момент.
Жерар с частью офицеров тоже подъехал и встал в стороне. Вместе с ним прибыли на носилках и обоих курфюрстов. Прибыли и союзники в лице короля Дании с целым выводком герцогов. В общем — круг получился очень знатный и влиятельный.
Король Польши с трудом удерживал дрожь в коленях. Его белая, свободная рубашка колыхалась на легком ветру, а он сам старался выглядеть достаточно гордо. Хотя получалось плохо.
Дмитрий вышел и вовсе без рубашки. Дабы все могли видеть его татуировку и золотой тельный крест. Ну и телом похвастаться. У кого еще здесь так хорошо проработан торс? А пресс кубиками? Вот.
— Ничего не хочешь сказать? — Беззлобно поинтересовался Император.
— Давай уже это закончим… — с трудом сглотнув липкий комок, ответил через довольно долгую паузу король.
— Как пожелаешь, — усмехнулся Дмитрий. Крикнул: «К бою!» и отсалютовал своему противнику.
Сигизмунд делает шаг вперед. Выпад. Взмах. Взмах. Выпад.
Дмитрий с улыбкой парирует и отступает.
Король нервничает. Его движения топорны и слишком дерганы.
Взмах. Взмах. Взмах.
Он работал в стиле ранней испанской дэстрезы, которая еще толком и не развилась, и уж точно не обогатилась обширным арсеналом итальянских приемов и контратак.
Прошло пять минут.
Император не нанес ни одного удара, все также с улыбкой легко парируя и уклоняясь от атак короля. Сигизмунд взмок и выдохся. Он редко тренировался. Очень редко.
Пауза.
Сигизмунд остановился, тяжело дыша и чуть пошатываясь. В его глаза пылала жгучая ненависть.
— Что же ты? Неужели ты так слаб? — Усмехнулся Дмитрий.
— Почему ты не нападаешь? Почему?!
— Меня это все забавляет, — пожав плечами, ответил Император. — Ты провел вполне разумную военную реформу, победил всех своих внутренних врагов. А потом взял и выбрал не ту сторону. Одна ошибка. Всего одна ошибка и все пошло псу под хвост. Не обидно?
— Обидно, — скривился Сигизмунд. — Но я честный христианин. С нечистью не якшаюсь. Мне не страшно предстать перед Господом нашим.
— Ты оптимист, друг мой, — улыбнулся Дмитрий. — Мой далекий предок принял Христа и стал его наместником в северных землях. Здесь, конечно, владения уже иного духовного наместника. Но поверь — они в хороших отношениях. И тебя, за преступления твои, ждет очень горячий прием. Никто не забыт. Ничто не забыто.
— А-а-а-а! — Закричал Сигизмунд, стараясь как можно более резко атаковать Императора.
Выпад.
Император вновь аккуратно его парирует, уходя с линии удара. Но в этот раз, мягко отводя клинок чуть в сторону, контратакует в итальянском стиле, пробивая Сигизмунду шпагой правую часть груди.
Король выронил шпагу и, припав на правое колено, наклонился.
В его глазах плескался ужас, а изо рта доносился какой-то хрип.
Император плавным движением извлек свою тяжелую боевую шпагу из раны. Сделал шаг в бок. И, отработав всем корпусом, ударил клинком по шее короля [33] .
Вжик.
И голова покатилась по траве.
— Король мертв, — произнес Дмитрий, с некоторым разочарованием глядя на поверженного противника. — Полагаю, война закончена. Кто-нибудь возражает?
33
Легенда о том, что шпага — это «тростиночка» возникла сильно позже. Классическая боевая шпага ничем от одноручного колюще-рубящего меча той же эпохи обычно не отличалась, кроме развитого эфеса. Позже они, конечно, стали легче. Но в XVI–XVII веке это вполне себе внушительные клинки, которыми можно было, и колоть, и рубить. Мало того, первая и самая древня школа фехтования на шпагах была основана на рубящих ударах и махах. Конечно, параллельно уже в XVII веке появляются облегченные шпаги для костюма, но они все равно оставались пусть и более миниатюрными, но мечами. Рапиры же тех лет так и вообще обладали очень мощным граненым клинком, прекрасно подходящим для пробивания доспехов. Те же «тростиночки», что нередко показывают в фильмах, это либо разнообразные гражданские клинки XIX века, либо вообще спортивные рапиры XX века, не имеющие никакого отношения к историческим шпагам XVI–XVII веков.
— Это правда? — Тихо спросил Михаил Вишневецкий [34] .
— Что именно?
— Что ты с нечистыми силами якшаешься?
— Крест на мне видишь?
— Вижу.
— Так чего тебе, собака, еще надо? Али не знаешь, что тот, кто с нечистым дела ведет, креста носить не может? Или дик ты и необразован, словно селянин из какого-нибудь глухого хутора?
— Я? Но… я…
— Вот тебе крест, — произнес Дмитрий, демонстративно осеняя себя размашистым крестным знаменем, — что эту падаль, — кивнул он на труп Сигизмунда, — зарубил честный христианин. А если напраслину возводить желаешь, так выходи в круг. Хоть со шпагой, хоть с саблей, хоть с палашом. Мне эти сельские шутки не по нраву.
34
Михаил Михайлович Вишневецкий (конец XVI века — 1615) — крупный и влиятельный магнат Речи Посполитой, князь. Умер в 1615 году, будучи отравленный во время похода в Молдавию.
Глава 10
25 сентября 1614 года, Вена
Император Священной Римской Империи Матвей I из дома австрийских Габсбургов, подрабатывающий по совместительству королем Венгрии, Чехии и эрцгерцогом Австрии с легкой тревогой смотрел на входящих родичей. Дочь брата и ее дети, а также дети ее сестры, что прежде была замужем за королем Польши и Великим князем Литовским. Новости о том, что творилось в Скандинавии, Нижней Германии и Речи Посполитой до Матвея доходили, но они были крайне путанные, противоречивые и бестолковые. Вычленить из них что-то внятное было затруднительно. Да, он знал, что Император Руси разбил Данию, принудил ее к миру и вместе с ней вторгся в Нижнюю Германию. Там он разбил всех былых союзников Дании и, принудив их к миру, выступил сообща на лютеранские курфюршества Бранденбург и Саксония. А потом вторгся в Речь Посполитую с запада, в то время, как с востока Пруссию и Речь Посполитую уже громили его «домашние войска». Битва при Варшаве закончилась гибелью Сигизмунда III Ваза на поединке с Дмитрием III Рюриковичем. Да вот, в общем-то, и все, что он пока смог вычленить.
— Я рад вас видеть, — вполне радушно произнес Матвей, несмотря на хмурые и печальные лица гостей. В конце концов, у него детей не было, а брат должен был взойти на престол после него. Или кто-то из его потомков. Поэтому он довольно тепло относился к этому «польскому гнезду» Габсбургов. — Как вы добрались?
— Он умер, — вместо ответа произнесла с дрожащими губами бывшая королева. — Его зарубил этот мясник…
— Мама! — Одернул ее Владислав, старший сын покойного Сигизмунда [35] . — Это была дуэль на глазах многих уважаемых людей. И никто, кроме тебя не усомнился в ее честности! Ты хочешь сказать, что король Дании и все эти герцоги с магнатами лжецы?
35
Владислав IV Ваза (1595–1648) — старший сын Сигизмунда III Ваза, с 1632 года должен был заменить отца на престоле. Отличался очень большими амбициями и желанием прославиться в веках, прежде всего, за счет завоеваний. В сущности, кроме жажды исторической славы и войны его мало что волновало. Не будучи гением военного дела, он, все же, стал очень хорошим полководцем из-за своего искреннего увлечения военным делом. Прослыл, наверное, самым веротерпимым монархом своего времени. Не умел договариваться и находить компромиссы в обществе. Стремился к абсолютизму, из-за чего находился в перманентном конфликте с польской и литовской шляхтой. Имел серьезные сложности во взаимоотношениях с отцом. Он рвался на «оперативный простор», а отец его сдерживал — слишком уж он был резв.
— Нет… но…
— Погодите, — поднял руку Матвей. — Давайте по порядку. Сигизмунд погиб. Это я знаю. Но без подробностей. Что там произошло?
— Император Руси обвинил моего отца в беззаконии. В убийстве родичей его бывшей жены и присвоение их владений. Отец действительно во время борьбы с домом Мнишек слишком увлекся. Я сам говорил ему так не поступать. Довольно было и поражения в правах. Но то уже не важно. Главное, что Дмитрий вызвал его биться на шпагах, дабы перед Господом выяснить кто прав, а кто виновен.