Чтение онлайн

Сложно жить в цивилизованном мире, когда у тебя собственные представления о правилах. И они отличаются от нормы. Бабушка — единственная, кто меня понимала и прощала всё. Она догадалась, что мою душу стоит лечить не врачами, а музыкой.

С тоской вспомнила скрипку, оставленную в доме Булатного. Что, если он её найдёт?

В тяжёлых раздумьях, я не заметила, как дошла до дома. Того самого, в котором узнавала, что такое любовь. Облупившаяся краска выцвела, крыша проржавела, крыльцо покосилось, окна темнели давно немытыми стёклами. Дорожка, выложенная кирпичом, заросла травой. Наверное, после смерти бабушки, здесь никто не жил. Потянув на себя скрипучую дверь, я вошла внутрь.

Здесь было темно. Доски пола прогибались под ногами и тревожно стонали от каждого моего шага. В большой комнате, где раньше стоял круглый стол, остался лишь мусор и пара сломанных стульев. На подоконнике стоял разбитый цветочный горшок с остатками земли и несчастным высохшим растением. Герань. Помню, мне никогда не нравился ее аромат. Бабушка любила эти яркие цветы и утверждала, что они отпугивают комаров.

Стоило забрать её себе. Может, она бы и выжила у меня.

У плинтуса лежала стопка старых газет, несколько пожелтевших конвертов и открыток. Одна из них была мне знакома. Подняв обтрёпанный по углам кусочек цветного картона, я очертила пальцем изображение новогодней игрушки. Большой красный шар. Меня он заворожил и, совершенно волшебным образом, появился на ветви праздничной ели. Много лет, я снимала его с дерева после праздника и заворачивала в мятую бумагу. Однажды, шар выскользнул из пальцев и разбился вдребезги. Опустившись на колени, я горько плакала над потерей. Это казалось таким несправедливым. Бабушка, собрала кусочки стекла, размяла его в ступке и приклеила к фигурке деда мороза из папье-маше. Так она оставила игрушку в доме, даже после её утраты. Таким образом моя мудрая бабушка научила меня не жалеть о потерях. Глядя на символ Нового Года, я всегда вспоминала ту игрушку. Она не была потеряна, навсегда оставшись в памяти.

— Ты что тут делаешь? — раздалось от двери.

Вскрикнув, я развернулась и слеповато сощурилась.

— Я сейчас уйду.

— Николь? Ты? Это ты?

Мужчина вышел из тьмы коридора, и я выдохнула с облегчением.

— Ярик. Брат.

— Не видел машины у дома, — недовольно скривившись, мужчина проигнорировал мой шаг навстречу. — Ты могла бы позвонить.

— Прости, я…

— Зачем ты здесь?

— Хотела посмотреть на дом. Его же скоро снесут?

— Да.

Молодой мужчина, так похожий на моего отца, смотрел на меня холодно и, кажется, осуждающе. Он развернулся и вышел из комнаты. Уронив открытку, я молча направилась следом.

Снаружи было жарче. Ярик шёл к новому дому по едва заметной тропинке.

— Теперь это мой дом, — хмуро пояснил он. — У нас двое детей, но скоро родится третий. Продавать участок не стали и не прогадали. Теперь он стоит дороже.

— А зачем продавать? — удивилась я. — Здесь замечательно. Река рядом, лес…

— Ты серьёзно? — брат развернулся, почти столкнувшись со мной. — Зачем делаешь вид, что не знаешь?

— Чего?

Он всматривался в моё лицо и произнёс поражённо:

— Правда, не знаешь.

Дверь в дом была приотворена. Планировку домов я знала. Но с мебелью и личными вещами все смотрелось иначе. Из кухни доносился аромат готовящейся еды, на полу были разбросаны игрушки.

— Папа! Я жука нашёл, — сообщил мальчишка, вывернувший из-за угла и замерший при виде меня. Прежде, чем я успела что-то сказать, он пулей вбежал по лестнице и скрылся на втором этаже.

— Яр, ты чего не идёшь обедать? — донеслось из кухни.

Там у плиты, в свободном трикотажном платье, босая, стояла девушка, с небрежным пучком рыжих волос. Она развернулась с улыбкой, которая увяла, как только я оказалась замечена.

— Привет…

— Что она тут делает? — девушка ткнула в мою сторону лопаткой, с которой упала капля соуса.

— Настён…

— Ей здесь не рады! — продолжила она дрожащим от злости голосом. — Чего припёрлась? Зачем?

Мы, конечно, никогда не были близки с кузеном и его женой, но до откровенного неприятия ещё не доходило. Я попятилась, не понимая, что происходит, и Ярик поймал меня за локоть.

— Ты ведь и впрямь не понимаешь, на что Настёнка злится? — я пожала плечами. — И не знаешь, что у нас стряслось?

— Может, расскажешь?

Моя племянница лежала в гамаке, солнечно улыбаясь. Милый ангел с волнистыми волосами, обрамляющими бледное лицо, казалась видением.

— Она упала со стульчика. Врач не заметил серьёзной травмы. Когда она начала капризничать на прогулках, мы решили, что это симптомы простуды. А потом… — брат тяжело вздохнул. — Она не смогла встать с кровати утром.

— Ты должен был позвонить мне, — прошептала я.

— Мы считали, что сможем это преодолеть. Ведь у нас есть деньги и… Когда стало ясно, что нам не справиться… я позвонил тебе.

— Когда?

— Трубку взял твой секретарь, — мужчина произнёс это слово, словно выплюнул ругательство. — У тебя секретарь есть, — брат усмехнулся, а мне стало неловко.

— Так вышло. Но мне не сказали…

— Я ждал твоего ответа. А потом отчаялся настолько, что пришёл к тебе в тот дом, который указан на сайте.

— Вот же… Это не мой дом. Это рекламный проспект. Вроде "звёздного дома для звезды", — я горько скривилась от этой фразы. — А живу я в квартире. В той, которую купила в кредит ещё до смерти бабули.

— Серьёзно?

— Зачем мне другая?

— Я так злился на тебя, — продолжил Ярик, — что совершенно забыл, как легко ты относишься к деньгам.

— Не в них счастье.

— И бабушка так говорила, — мужчина неловко пожал моё предплечье и продолжил. — Меня погнали с порога, — зная, каким брат был гордым, представила, что ему пришлось испытать. — Мы продали квартиру. Отвезли кроху на первую операцию. Теперь собираем на следующую.

— Прогнозы?

— Если сделаем в этом году, то все функции восстановятся.

— Я дам денег.

— Ники…

— Послушай, — я сжала его ладонь и удержала в своей руке. — Знаю, ты считаешь меня чужой. Думаешь, что бабушка взяла меня из приюта, и я вовсе не дочь твоего дяди.

— Да, это не важно, — пробормотал он смущённо.

— Ты прав, не важно, — не стала спорить. Тряхнув головой, я подошла к перилам. — Знаешь, ты стал похож на отца. Такой же высокий, и голос… ты всегда напоминал мне папу. Я очень хорошо его помню, и потому тянулась к тебе.

Мужчина встал рядом, избегая моего взгляда.

— Маму отчего-то помню смутно. Хотя и потеряла их в один день. Психотерапевты из приюта говорили, что это из-за травмы. Психологической, — я тяжело сглотнула. — Когда я видела её в последний раз, у мамы не было лица, — брат вздрогнул.

— Расскажешь?

— Не нужно, — я грустно качнула головой. — Не нужно тебе знать, что такое ад, брат. Не хочу, чтобы тебя это запачкало, и ты смотрел на меня… как на проклятую. Просто хочу, чтобы ты понял, у меня нет никого, кроме тебя и твоей семьи. — Мы оба тяжело вздохнули. — Прости, я не умею звонить по праздникам и напрашиваться в гости, но всегда помогу, и твою дочь мы отправим на операцию.