Чтение онлайн

— Как тот, на животе? — я вздрогнула. — Он старый. Откуда он у тебя?

— Он… — неровная синеватая линия, едва выступающая над поверхностью кожи, всегда надёжно скрытая под резинкой трусиков, казалось запульсировала. Никто не замечал её.

— Расскажи.

Может действительно пришло время снять маску. Я закусила губу, оттолкнулась от мужчины, садясь и прикрываясь мятой футболкой. Вик ждал. Не торопил, не настаивал, продолжал мягко улыбаться мне, и эта терпеливость позволила мне решиться.

Я поймала его ладонь и сжала так сильно, как только могла.

— Была война…

****

Перед глазами стояла страшная картина из прошлого.

Надо мной склонился доктор в замызганном сером халате. Его уставшие глаза смотрели на меня, словно на подыхающего котёнка. Добрый человек не понимал, что я хорошо читаю по лицам и вижу в его расширенных зрачках свою смерть.

Когда я пришла за пакетом с едой к миротворцам, прогремел взрыв. Меня зацепило куском чего-то, что распахало плоть и выплеснуло наружу много крови.

— Долгий тихий вдох и тихий долгий выдох. Ты сможешь, я верю в тебя, деточка. Дыши медленно и очень глубоко. Тебе будет больно. Очень больно. У меня нет лекарств, чтобы тебя хорошо обезболить, но ты сильная, ты сможешь…

— Я умру? — прошептала сипло.

— Нет, конечно…

— Не ври мне, — я сказала это твёрдо, зная, что слабость слишком большая роскошь. — У меня всё горит внутри. И… — я перевела дух и снова заговорила, — рана не чистая, верно? А у тебя нет лекарств.

— Деточка, — добрый человек говорил на ломанном сербском, переходя на русский, — я сделаю всё, что смогу. Но будет очень больно. Ты должна выдержать.

— Ты сделай всё. Я вытерплю. Честно. Я не умею врать… — в глазах темнело. — Сшей, а я выкарабкаюсь… Буду много пить воды…

И он помог мне улечься. Стянул запястья ремнями, чтобы не спрыгнула со стола, и отвернулся к столику, командуя сестре, обработать операционное поле.

Остальное слилось для меня в полный боли и внутренних криков мир. Мне что-то всунули между зубов. И я жевала это, ощущая, как от усилий кровят дёсна. Перед глазами плясали пятна. Пальцы дрожали от напряжения, и хотелось орать. Долго и нецензурно орать на мясника, который чистил мою рану практически наживую, едва обколов чем-то холодящим кожу.

Доктор закончил, стянул края плоти внизу живота, накрыл салфеткой. Я видела отражение происходящего в абажуре металлической лампы под потолком. Затем мужчина вынул тряпку у меня изо рта.

— Ты умница. Слышишь? — не доверяя голосу, кивнула. — Там всё не так плохо было. Шрам останется.

— Я… не умру?

— Как тебя зовут?

— Нико… — я замялась, поняв, что должна сказать ему настоящее имя. — Летта.

— Красивое, — сняв перчатки, док рассматривал мои зрачки. — Где твои родители?

— В могиле. Братской.

Он поджал губы.

— С кем живёшь?

— Одна… В лагере для беженцев, — глухо ответила, надеясь, что больную туда на отправят. — Такая, я там не выживу.

— Отлежишься здесь, — мой спаситель хмыкнул. — Крови боишься? Дурить не станешь?

Вместо ответа, посмотрела на него проникновенно долго, а затем отвернулась, чтобы он не понял, как сильно я надеюсь, что он мне поверит.

Он поверил.

****

— Доктор не просто меня зашил. Он оставил меня в госпитале и помог найти родных здесь. Меня ведь официально объявили мёртвой, — глаз я не поднимала, боясь увидеть жалость. — Знаешь, я очень жалела, что не узнала его фамилии. Надо было упросить рассказать о себе. Я ведь обязана ему жизнью. Там, в лагере, я должна была умереть.

— Летта, — мой мужчина сел, прижав меня к себе очень крепко, — хочешь, найдём его?

— Мне только имя и позывной известны.

— Этого хватит, девочка моя, — его голос был тих, словно он боялся спугнуть то доверие, что возникло между нами.

— Теперь ты знаешь.

— Хочу знать о тебе всё. И рассказать тебе обо всём, что было и есть у меня.

Лучшего признания я не слышала. Это было так похоже на любовь. Так близко.

— Расскажу, — зашептала жарко. — Всё. Только тебе, — запрокинув голову, встретила тёмный серьёзный взгляд Булатного.

— Это ведь навсегда, понимаешь? Я так долго был без тебя и не смогу так больше.

Вместо ответа потянулась к его губам. Поцелуй вышел долгим, бережным, позволяющим ощутить себя хрупкой рядом с сильным мужчиной. Он перетянул меня к себе на колени, бережно гладя по спине.

— Замёрзла?

— Есть хочу, — решила не геройствовать и признаться.

— Я привёз пиццу, но её нужно теперь разогреть.

— С этим я справлюсь, — пообещала с усмешкой. Встав на пол, быстро натянула футболку

— Ты дверь курьеру не открыла, он там вещи привёз, — Виктор вёл меня за руку на кухню, по пути поднимая свёрток.

— Мне страшно было… без тебя.

— Зря, — мужчина усадил меня на стул и встал у плиты, — мои ребята с тебя глаз не спустят. Они знают, что ты… что… — он замялся.

— Что "я"?

— Что ты очень… — он развернулся, опираясь бедром о разделочный стол, — важна для меня.

— Ты ведь не… — поёрзала, вдруг остро осознав, что ничего толком не знаю о своём мужчине, — не занимаешься чем-то противозаконным.

— А если и так? — он наверняка меня подначивал. Слишком хитро сощурился и склонил голову к плечу. Но ведь мог и вправду быть не лучше… Далимова.

— Придётся тебе выбирать, — заявила твёрдо. — Я не стану мириться с криминалом.

— Умничка, — похвалил Булатный и, шагнув, порывисто поцеловал меня в лоб. — Не сомневался, что ты у меня большая умница, — вернувшись к плите, он зажёг духовку. — Я держу небольшое агентство. Оно помогает в поисках, защите, сопровождении и независимых расследованиях. Всё законно.

— О, — протянула я восторженно. — Значит, ты действительно можешь… ну, помочь мне.

— Даже не сомневайся, маленькая моя. Со мной ты в безопасности. Можешь в это поверить, наконец.

Соскочив со стула, я метнулась к нему и обняла со спины, ткнувшись лицом между лопаток.

— Вик… ты такой надёжный… тёплый… — шептала исступленно, не позволяя ему развернуться. — Мне ведь так тебя не хватало. Всегда не хватало. Я так долго была одна. Мне так часто делали больно.

— Я не стану, — прозвучало весомо.