На золотом крыльце 4
Шрифт:
— Всякую тварь на пути нашпиговать свинцом так, чтобы металла в ней было больше собственного веса! — раздался чеканный голос Розена-старшего. — И мне тоньше лезвия кого вы увидите перед собой: носферату, демона или депутата земского собрания! Патронов хватит на всех, понятно?
— Так точно!
— Марш-марш!
Грохоча тяжкими подошвами бронированных ботинок отряд из дюжины лучших воинов Государя двинул вперед, и мы — среди них. Как я понял — подполковник Петр Розен был пустоцветом, интуитом — это кто-то вроде недопрорицателя. Он знал, как надо делать, но не знал почему. Идеальный командир! И маг, пусть и слабый. Он тоже мог рассмотреть в эфире линию крови, которая указывала путь упырям прям ко мне. Но вот само чудовищное воинство — его офицер пока не видел, но был готов!
Нам с Элькой оставалось только поспевать за ними, бежать в середине строя и переглядываться.
* * *
Мы шли через лес, туда, где приземлились конвертопланы и готовились к бою остальные опричники. Сквозь кроны деревьев можно было видеть — враг близко. Черные точки, похожие на стаю птиц уже виднелись в небесах, их можно было рассмотреть невооруженным взглядом. Хладный Мост, или как правильно называется это вампирское колдунство, выглядел впечатляюще: плавные взмахи крыльев носферату и размеренная поступь Вия никак не соответствовали скорости их передвижения! Километров сто в час, не меньше — вот как они неслись
Наш отряд приблизился к границе, которую на земле обозначали золотые цепи между дубами, упыри были примерно в трех-четырех километрах впереди, на подлете к Лукоморью. И тут жахнул Кащей!
Не знаю, что за чудовищной заклинание он произнес, но голос деда Кости — хриплый и жуткий — услышали, наверное, даже в Москве. Отрывистые, рубленные фразы, грохотали на небе и на земле, отражались от стволов деревьев и тонули в грозовых тучах. Только смолкли последние отзвуки громогласного приказа, как Твердь вздрогнула, и исторгла из себя пепельно-серую стену, мерцающую, непрерывно растущую ввысь. Как я понял — она опоясывала Лукоморье замкнутой окружностью радиусом километров в пять, не меньше, запирая тут и нас, и упыриное воинство.
— Купол! — сказала Эля. — Это купол!
Носферату тоже это поняли и заметались — но поздно! Дед рассчитал все ювелирно: серая пелена намертво отсекла его владения от внешнего мира, солнечный свет стал тусклым, сумерки опустились на Лукоморье! Кое-кто из упырей, похоже, решил попробовать стену на прочность — я увидел, как две фигуры на скорости врезались в кощеево серое марево — и отрикошетили от него в сторону земли.
Секундное замешательство закончилось: носферату сориентировались, их авангард, в котором наверняка был и Карлайл, снова навелся на меня по этой чертовой красной ленте, и ринулся вперед. Похоже, Хладный Мост больше не работал, по крайней мере Вия, Банши и Гренделя (он же Дед Пихто в славянской традиции) я больше не видел.
— Да-да-да-да-да!!! — от стоянки конвертопланов в небо потекли автоматные и пулеметные очереди, где разрывные и бронебойные патроны перемежались трассирующими. — Дах! Дах! Дах!
Я не я буду, если у опричников с собой не было зенитных артиллерийских комплексов! Кроме огнестрела работала и магие: файерболы, ветвистые молнии и ледяные
— Бегом, бегом! — раздался голос командира и мы помчались вперед сломя голову.
Эфир стонал и завывал, закручиваясь в немыслимые стереометрические фигуры, тучи в небе окрасились багрянцем… Баба Вася, Ядвига Сигизмундовна и Эссириэ Ронья явно готовили что-то особенно губительное, но думать об этом было некогда: впереди уже маячила туша конвертоплана, который стоял слегка на отшибе, а в его кабине скалился Пепеляев и манил нас к себе малой пехотной лопаткой.
— Живо, живо! — кричал Розен.
Сверху уже налетали с трех сторон носферату, издавая душераздирающий вой. Опричники встретили их слитным огнем из дюжины автоматов, я на ходу подцепил телекинезом моток колючей проволоки, которых тут было множество (похоже, государевы люди планировали ставить капитальный лагерь), и швырнул его навстречу тварям, на ходу распутывая и превращая в настоящее облако из «егозы». Я не видел, что произошло за моей спиной — мы с Элькой уже взбежали по аппарели в конвертоплан, но судя по торжествующему реву опричников, кого-то мне удалось стреножить.
— Мы на месте! — крикнула Кантемирова.
— От винта! — бодро заорал Пепеляев и принялся орудовать в кабине. — Внимание всем: на связи Командор! Борт «Бройлер-747» идет на взлет, радист Морзе и стюардесса — в грузовом отсеке!
Похоже, он говорил это по рации, но что именно он имел в виду, произнося такую дичь — этого я понять не мог. Да и не нужно было, наверное. Пока мы бежали через лес я кое-что осознал: иногда в истории бывает несколько главных героев. И несмотря на то, что виновником бардака, который творился сейчас на Лукоморье был мой отец, злодеем — Карлайл, хозяином Лукоморья — Кощей, а жертвенным барашком — я, у каждого здесь была своя битва, и свое Великое Приключение. И о каждом из них мне предстоит узнать, если мы победим… Точнее — когда. Когда мы победим.
Турбины заработали, конвертоплан начал подниматься — и вдруг содрогнулся от страшного удара в борт. Металлический корпус вмялся внутрь, бронированные иллюминаторы расспались фонтаном стеклянных брызг… Спустя несколько секунд последовал второй удар — такой же страшной силы, и мощная машина осела на брюхо, вернувшись на землю.
Карлайл пришел за мной!
* * *
Интерлюдия 1
— На шагающих утят
Быть похожими хотят
Быть похожими хотят
Не зря, не зря… — орал Хурджин, пританцовывая.
Он двигался самозабвенно, бубен в его руках пел, колотушка так и мелькала, хореографическая пластика этого синего великана просто поражала:
— На-а-а мгновенье на-а-а-до
Детство возвратит
Мы теперь утята
И так прекра-а-асно
На свете жить!
Его голос звучал громко и радостно, и очень фальшиво. Но духам нравилось: они собрались со всей округи. Проткнутые в разных местах стрелами, копьями от баллист, арбалетными болтами и, почему-то рыболовецкими гарпунами тридцать три богатыря; окосевшая затейница-Белочка; сватья баба Бабариха, вся накрашенная и в красном сарафане; Царевна-Лебедь с метательной звездой-сюрикеном во лбу и печальный князь Гвидон с бочкой на плече. Все эти посмертные проекции некогда живших на Лукоморье выдающихся личностей оживленно пытались повторить затейливые движения синего великана-тролля.
И только Банши взирала на это действо без всякого одобрения. Ее мертвецки красивое лицо выражало максимальное презрение. Стоило ей двинутся в сторону усадьбы Кощея, как хоровод духов преграждал ей путь, и Царевна-Лебедь призывно махала рукой, приглашая печальную гостью с далекого Авалона присоединиться к танцу.
— Вместе солнце, речка, дом
Кружат в танце озорном,
Кружат в танце озорном