Чтение онлайн

— Хм! — сказал Кузевич. — КУзевич, КузевИч, КузЕвич. Действительно. Пожалуй, что ты и прав. Но знаешь — есть информация вербальная и невербальная…

— Знаю, — кивнул я.

— А? А! Да, — он странно на меня посмотрел. — Это то, о чем я говорю. Вот только что ты вроде бы ничего плохого не сказал, просто сообщил мне, что имеешь представление о невербальном общении. А по факту — перебил педагога. Это граничит с хамством, понимаешь?

Я задумался. А потом честно сказал:

— Не очень представляю, как это работает. Понимаете, я рос в лесной усадьбе, у бабы с дедом. Общался или с ними, или с уруками из охраны. В общество выходил раза четыре за год — на какие-то светские мероприятия, где в основном молчал, и на экзамены. Обучение у меня было домашнее. Как я сейчас понимаю — успешное обучение, но вот в плане социализации — полный амбец. А потом я целый год провел в интернате для перестарков… Обстановка там — полное дерьмище… — я почесал голову. — Я опять хамлю? Слушайте, я стараюсь. Я вот с соседями по комнате подружился, на кулачке с пацанами вроде бы нормально общаюсь… Ну да, фигово получается иногда, но…

— Вот как? — Кузевич мягко взглянул на меня. — Это я могу понять. И сам в твоем возрасте был не сахар. Знаешь. что я отчебучил?

— М? — я подобрался в кресле.

— Участвовал в подпольных боях, — сказал он. — Очень Насте хотел коньки купить на день рождения… Анастасии Юрьевне. И едва не пошел по кривой дорожке. Меня наш историк вытащил тогда, Георгий Серафимович. Просто пришел — и побил всех негодяев здоровенным дрыном.

— Историк? — удивился я. — Дрыном?

— Именно! Удивительный человек, если можно назвать его человеком… — он коротко улыбнулся, а потом посерьезнел. — Хотел бы я, чтобы Серафимыч был здесь… Он бы точно разобрался в этой ситуации. Миша, ты знаешь, что случилось с Вяземским?

— А что с ним случилось? — удивился я. — Кстати, в столовке я его со вчерашнего обеда не видел!

Мы не то чтобы помирились, нет… Но при встрече друг другу кивали. И расходились краями. Мне этого было вполне достаточно, если честно. ну и к Эле он больше не лез, насколько я знаю. Хотя что я вообще знаю про Элю?

— Он в лазарете. У него волосы отстригли, — сообщил мне Кузевич.

— Дичь какая! — удивился я. — Так эта фигня все еще продолжается?

— Продолжается, Миша. Сначала в лазарет попала Глаша — ты ее видел в медблоке, целительница с фиолетовыми волосами, помнишь такую? Вот! Теперь — Вяземский, — он побарабанил пальцами по столу. — Знаешь, мы снова стали подозревать тебя.

— Меня-а-а? — вот это и вправду было фиговой новостью. — Но уже не подозреваете?

— Нет,потому что есть один непробиваемый аргумент: первый случай, с тем рыжим парнем, произошел утром, за несколько часом до твоего появления в колледже Но я должен тебя предупредить, — Иван Ярославович нахмурился. — К нам едет менталист. Отличный специалист из Сыскного приказа. Опрашивать будут всех причастных, так что…

— … и меня тоже, — сохранить невозмутимое выражение лица было очень сложно.

Я чувствовал, как у меня из под ног уходит почва, как кружится голова, мне не вдруг резко стало не хватать воздуха. Под угрозой было самое дорогое сокровище из всех, что я имел в этой жизни. Моя Библиотека!

* * *

Глава 14

Сыскарь

— Вердамте шайзе, — Людвиг Аронович ухватил себя за бороду. — Я потерял ключ!

Сегодня был такой конченый день. Все валилось из рук, все бесило, все друг с другом гавкались. Кто-то склонял магнитные бури, другие — винили ретроградный Меркурий, третьи — скачущее атмосферное давление и переменчивую погоду. А я дергался из-за менталиста. Он уже прибыл в кампус, утром. Я увидел этого приличного рыжебородого дядечку, идущего в сопровождении пары опричников в сторону главного корпуса. Серый пиджак, брюки, белая сорочка, жилетка, полуботинки — ничего на первый взгляд особенного. Но если глянуть через эфир — от этого специалиста по сыскным делам вибрации во все стороны расходились, он как ходячий эхолот в фоновом режиме работал!

В общем — напугал меня, если признаться честно. А теперь — к нему по очереди вызывали студентов и преподавателей.

Но менталист — менталистом, а учебу, тренировки и работу никто не отменял. Вру — отменяли, но только занятия с Яном Амосовичем — он, похоже, присматривал за работой сыскаря, потому как по закону с несовершеннолетними спецслужбистам и стражам порядка работать без присутствия педагога было запрещено. Меня пока не вызывали, так что мы со столяром-кхазадом решили после обеда продолжить работу по сборке мебели, благо, там остались-то всего пара комнат на первом этаже. Точнее — комната и кабинет дежурного преподавателя. И вот — новость: ключ-карта потеряна!

— Так, ладно… — кхазад смял в руках тюбетейку. — Мы пойдем другим путем. Система безопасности тут не включена пока, так что… Пошли за мной.

Мы обошли будущий жилой корпус по кругу, Людвиг Аронович остановился около окна цокольного этажа — там располагалась прачечная. Сунул руку в карман, достал плоскую отвертку, присел на корточки, примерился — и воткнул инструмент в какое-то едва видное гнездо между рамой и стеной…

Что-то хрустнуло, щелкнуло — и окно открылось!

— Никому не говори, мин херц, — сказал он. — А мы работу закончим, возьмем расчёт — и я уйду в отпуск. А потом дубликат сделаю, есть у меня специалисты…

Это звучало скверно: какие-то гномские специалисты могут сделать дубликат от ключ-карты, которая открывает все двери в магическом колледже? Нет, ну, может, и не все. Насколько я знал, преподы свои кабинеты и личные шкафчики еще и магическими печатями прикрывают, но все-таки… Все-таки мне становилось гораздо более понятно, как те злоумышленники из туалета тут орудовали. Но я ничего не сказал, да и впредь не скажу: подставлять Людвига Ароновича было бы последним делом. Я просто полез следом за ним в окно и уже на той стороне спросил:

— А деньги?

— Дадут тебе денег. Может быть, даже сегодня! Оплата сдельная, работнули мы ударно. Тысячу получишь чистыми, это как минимум!

Я присвистнул даже. Тысяча денег — это… Ну, есть такие взрослые месячные зарплаты, например. Я не прям, чтобы сильно во всем этом разбирался, но объявления в газетах по поводу вакансий читал. Вахтер или дворник в земщине зарабатывали примерно восемьсот-девятьсот денег, квалифицированный рабочий на заводе — около двух с половиной или трех тысяч. Конечно, в опричнине все было гораздо жирнее, и те же программисты, магспециалисты или стоматологи в какой-нибудь Ингрии или опричных районах Москвы получали на базовом уровне восемь или десять тысяч денег. По ценам я тоже не особенно ориентировался, но хлеб в земской Пелле в магазине стоил две-три деньги, капучино в кофейне — четыре, килограмм курятины — что-то около десяти денег. По крайней мере, в рекламном буклете, который я нашел на скамейке недалеко от Клетки, можно было прочесть именно это. И тысяча смотрелась довольно солидно! У меня ведь есть трехразовое питание с какой угодно добавкой и крыша над головой — так что на эту тысячу можно было действительно что-то КУПИТЬ!

— А как — наличкой дадут? — уточнил я.

Вопрос меня волновало серьезно. Деньги — это деньги!

— Ты думаешь, тебе монеты в карман сыпать станут? — хохотнул кхазад. — Мы ж не в сервитуте! Базовый счет уже оформлен, уверен — канцелярия и ай-ди браслет тебе заказала, и его доставили, лежит, небось, в ящике, дожидается. Ты ж трудоустроенный гражданин, даром, что несовершеннолетний. Солидно!

— Солидно, — признал я. — Давай уже быстрее все сделаем.

— Что, скорее первую зарплату хочешь на счету увидеть, мин херц? — гном смотрел на меня с прищуром.

— Хочу, Людвиг Аронович! — решительно кивнул я. А чего тут было скрывать?

И мы принялись за работу. Сначала сделали кабинет: собрали письменный стол, диван (ну там только бортики присоединить нужно было), этажерку и стулья. Потом — стандартную, самую обычную комнату. Я уже хорошо освоился с телекинезом — для своего уровня, конечно. Мог одновременно без рук удерживать и полочку, и два шурупа, что позволяло наживлять и скручивать гораздо быстрее. А еще я закрутил пару саморезов без шуруповерта! Туговато, но ДСП поддалась, и все получилось. Толкать предметы я уже умел, вращать — тоже. А вместе — очень полезный навык для мебельщика!