Чтение онлайн

– Простите… мне нужно, так нужно… – жарко шептал ей в шею Шаш.

Шумно вынюхав покрывшую коркой царапину, он широко лизнул её, и Лаодония тихо и крайне взволнованно задышала. Сразу стало так жарко. Если бы не перина, подрагивающая так, словно на ней что-то извивалось, девушка бы сгорела от смущения. Но она не могла полностью осмыслить щекотливость своего положения. Ночь. Она во мраке чужой спальни в объятиях мужчины на его постели. В комплекте с ужасом перед хвостом ситуация теряла пикантность, хотя оставалась смущающей и крайне горячила кровь.

– Вас кто-нибудь обижал? – фраза завершилась грозным порыкиванием.

– Нет-нет! – поспешила уверить его Лаодония. – Обо мне очень хорошо позаботились. Наагалей, – Шаш страшно зарычал, но девушка не испугалась, а приятно заволновалась, – приходил извиняться.

– Он никогда просто так не извиняется, – фыркнул Шаш.

– Вы несправедливы к нему. Уверена, у господина Ссадаши в жизни было немало моментов истинного раскаяния.

– Поводов к раскаянию у него было масса, – не оспорил наагасах. – Что он сказал? Из-за чего вы пришли?

– Он сказал, что вы очень злы и переживаете из-за меня. И поэтому не можете прийти в себя и очень страдаете. А ещё… – Лаодония задохнулась от жалости и чувства вины. Запустив пальчики в длинные волосы нага, она слегка надавила на затылок наагасаха, вынуждая его приблизиться и прижаться лбом к её лбу. – А ещё, что оборот даётся вам с трудом и вам всегда больно. И… мне так жаль.

– За что вам жаль? – Шаш коротко коснулся губами её губ. – Вам не нужно ни о чём жалеть.

– Но вы из-за меня вынуждены проходить через оборот каждый день, – девушка шмыгнула носом. – А мне так не хочется причинять вам боль, но я всё ещё хочу видеть вас каждый день, но не могу принять всего вас… Мне ужасно плохо. Я хочу быть с вами, но не могу справиться со страхом. Я так хочу не бояться хотя бы вас. Хотя бы вас одного. Чтобы гладить вас… всего, – голос дрогнул, – и любить всего. Но я такая трусиха. Думаете, я не знаю, что вы… что ни одна ваша часть не причинит мне вреда? Знаю! Я верю вам так, как не верю себе. И… – она тихо, полузадушено призналась: – Вы нравитесь мне ужасно сильно. Вот сейчас… сейчас всё так неприлично, но мне нравится. Мне нравится, что вы обнимаете меня. Мне нравится обнимать вас. Я хотела бы вечно прятаться в ваших руках и… Только не смейтесь, но я хочу защищать вас. Чтобы вы не злились и не переживали так, что это приняло бы вам боль.

Зарычав, Шаш нетерпеливо толкнулся губами в её губы, крепко и горячо целуя. Пожирая, как хотела того Лаодония в городском саду. Сминая её рот почти грубо, но не пугая, а волнуя только сильнее. Девушка подалась ему навстречу, но испуганно ахнула, почувствовав, что к ноге прижалась упругая и живая… конечность. Обречённо застонав, Шаш поспешил отстранить хвост, которым прижался в запале.

– Ужасно хочу исполнить все ваши желания, – горячо прошептал он. – Всё-всё, и даже… больше. Я хотел бы показать, что можно желать больше. Но не сейчас, не сейчас… Я… Боги, я не могу нормально соображать, когда вы такая нежная, живая и вкусная в моих руках! Простите, простите меня, – он вновь прижался языком к царапине на её шее. – Просто полежите со мной рядом ещё чуть-чуть, ещё самую малость. Поговорите со мной, спойте что-нибудь своим нежным голосом.

И Лаодония, порывисто обняв его, тихо заворковала песню. Она даже не осознавала, о чём поёт, выдыхала первые пришедшие на ум куплеты и укачивала в объятиях дрожащего наагасаха. Гладила его по широким плечам, целовала горячий лоб и щёки, робко прикасалась к губам, которые каждый раз оживали и голодно впивались в её собственные губы. Осмелилась даже опуститься ладонями вниз по спине и потрогать то, что спиной уже не было. Испытывала себя. Но в голове мутилось, и она, всхлипывая от отчаяния, убирала руки.

Она сам не заметила, как задремала, сжимая мужчину в объятиях как маленького мальчика, даря ему нежность, ласку и успокоение. Зыбкая полудрёма переросла в крепкий сон, который пришёл с яркими картинами залитого солнцем сада. Но Лаодония смотрела на него не изнутри, как привыкла, а как будто со стороны, через проём распахнутых ворот. Сад казался ей волшебным островком далёкого детства, оставленного ради взрослой жизни. Лаодония хотела осмотреться, чтобы увидеть ту жизнь, к которой так стремилась, но…

Она открыла глаза и поняла, что уже давно наступило утро. Солнце заливало спальню ярким светом, мазками ложилось на мольберт с оставленным на нём холстом и пятнами зайчиков расцвечивало пол.

Пол её собственной спальни.

Даже не знаю, кто здесь на самом деле чудовище… При написании главы вспомнила историю, которую читала в детстве. Наверняка многие из вас её знают. Где дед учил внука плавать. Вывез на лодке на середину реки и перевернул её. Вот тут Ссадаши напоминает мне этого деда.

P.S. Ссадаши догнала Тейс ;}

Цена тайны. Глава 20. Сразиться со страхом

– Сам принёс! – нянечка прижимала ладонь к губам то ли в ужасе, то ли в благоговении. – Бледный, глазища чернющие, плывут как-то странно. Улыбается, а зубы и так острые были, а тут и вовсе страх божеский. К груди как ребёночка прижимает. Я ему, вот сюда кладите, а он оторвать от себя никак не может. Едва ушёл. Сам идёт, а из стороны в сторону как на ветру качает. И сапоги на разные ноги надеты. Правый на левую, а левый на правую. И как его только никто ночью не увидел? Увидел бы, позор какой был бы!

Лаодония сердито фыркнула. Слушать о собственном безнравствии она не желала. Её томило и терзало волнение, она тревожилась и переживала за наагасаха и, если бы не маменькин приказ не выпускать её, уже бежала бы к гостевому крылу.

– И как только додумались одна ночью пойти в спальню к мужчине, – по новой завела причитания нянечка. – Так ли вас воспитывали, это ли в вашу голову вкладывали?

– Если бы я пошла к нему миловаться, – Мьерида аж вздрогнула, услышав из уст воспитанницы столь простонародное выражение, – то устыдилась бы, а так не тратьте слова, няня. Он приходил утром? Только честно, – Лаодония подступила к старушке и сурово на неё воззрилась, напомнив на мгновение выражением лица императрицу, чем малость смутила няню.

– Ещё не был, – призналась та. – Приходил этот… который бледный такой… имя у него не самое запоминающееся…

– Господин Ссадаши? – принцесса нетерпеливо притопнула. Нормальное у него имя!

– Да, этот. Глазюками красными зыркает, скалится… – Мьерида задохнулась от возмущения. – Интересовался вашим здоровьем. Если хотите знать, он мне нравится куда меньше наагасаха. С таким поклонником только беды ждать!

Лаодония непонимающе на неё посмотрела. Потом до неё дошло, и она искренне возмутилась:

– Наагалей не смотрит на меня как на женщину!

– Тогда чего он сюда ходит?! – ещё больше возмутилась Мьерида.

– Да ради наагасаха!

Лаодония была столь взвинчена, что и не пыталась скрыть раздражения. Отчего-то чудилось ей нечто нехорошее, но она никак не могла понять, чем вызвано предчувствие. Ах, а вдруг наагасаху станет хуже? Зачем он её принёс, глупый! Рядом с ней ему было бы легче, он же сам говорил. И наагалей говорил! Принципиальный и воспитанный идиот!

– Мне нравится наагасах, но мне не нравятся глупости, которые вы творите из-за него. Он пока ещё даже не жених вам, а вы уже подвергаете свою репутацию угрозе, – продолжала пенять няня. – Если он серьёзен, то потерпит…