Чтение онлайн

Жизнь торгует разным товаром. Ты купился яркой расцветкой, а теперь за это расплачиваешься. Стряхни с себя звездную пыль неукротимого мечтателя. Оцепеней в бессилии. Пора подводить итоги. Только помни: прозрение и проницательность – верные тропинки к новому разочарованию.

Ты, наивный, бросился разыгрывать из себя последнего любовного героя, и тебя пристрелила страсть. Что же, пора сдавать дневальному жизни табельное имущество любви – письма, подозрения и надежды.

Ты на себе познал силу любви – беззаконной всегубительницы. Каждый поперхнулся бы от такого большого куска. Любовь сделала тебя нежным, безвольным, утащила на головокружительную глубину и там оставила в одиночестве. Если есть любовь, значит, должны быть и ее жертвы. Жертва, привет! В этом есть что-то обидное, к тому же и ощущения непристойности произошедшего избежать не удастся. Будет больно, даже чуть больнее, чем всегда. Фибры твоей души так переплелись и запутались, что в них легко может увязнуть муха, не говоря уже о тебе самом.

И тут ты ощутил присутствие в себе нескромного и неуместного, темного и задумчивого. Из немоты отчаяния всплывут вопросы: «Что случилось? Где мы? Почему мы не плачем?»

Полюбив ее, ты заслужил все, что с тобой произойдет дальше. Она отдала тебе свое тело, но тебе этого мало – тебе нужна душа и ребенок. Об этом пока достаточно.

Композиция любви такова: поначалу девушка тобой восторгалась, потом чувства тебя размягчили, и она, инстинктивно ощутив свое превосходство, стала пользоваться им, сперва осторожно, потом откровенно, а затем принялась дурить. Любовь на время изменила ее характер, затем краски чувств потускнели, и капризная природа взяла реванш. Тебе не удалось обработать сопротивляющийся материал. Гегельянскую диалектику господина и раба ты познал на своем собственном опыте.

Барышня бесцеремонно вторглась в твою жизнь и так же стремительно ее покинула. Вот и наступила развязка. От любви сквозит пустотой. Во всем виноват, конечно, ты – еще не хватало на девушку сваливать – она девушка, ребенок, хоть и дурной, но по-своему искренний и доверчивый. Этого ты даже сейчас не поймешь, а продолжишь, как всегда, суетиться, строить минорные гримасы, играть желваками (ты видел это в сентиментальных фильмах), говорить о том, что повторил судьбу всех вместе взятых шекспировских героев. Ты будешь, как никогда, искренен. Это страшно, это действительно больно. Проинспектируй причины любовного поражения: капризную натуру не перевоспитаешь. Если природа артачится – доводы культуры и любви бессмысленны.

Во всем капризном, приземленном и грубом есть свое очарование. Нас часто тянет к существам иного сорта, от неразборчивости, от биологического эгалитаризма, из любопытства, в конце концов. А там недалеко попасть в сети любви к приземленному, грубому и, как только будет восполнен дефицит телесных удовольствий, совсем не очаровательному. Развязка твоей любви к капризному и грубому – интеллектуальная депрессия. Что же, злись, произноси в свой адрес пакостные слова, обзывай себя похотливой мартышкой, с недоумением разглядывая разбросанные детали изуродованной души.

Успокаивайся апатичной мыслью, что, если бы за наивность и любопытство вручали Нобелевскую премию, ты в свои 40–45 лет непременно стал бы ее лауреатом.

Конечно, главная причина всех твоих бед – весьма неудачные пропорции возраста возлюбленных. Вообще, мало кто из мужчин прислушивается к предостережению мудрого У. Голдинга: «Нельзя жениться на женщине, которая на десять лет моложе». А у твоей любви эта разница поболе будет!

Захватывающая любовная история завершается, последний кадр, выплывает слово «Конец». Любовь уходит из твоей жизни. Жизнь – что-то среднее между параноидальным психозом и машинистом тепловоза. То, что многие считают ерундой, переживает не только этих многих, но и их правнуков.

В твоем случае никто не распределял кровавые роли. Все как-то само вышло – сыро, грубо и утомительно. Пора заказывать хранилище для слез. Ты в панике?! Тебе кажется, что ты выполнил свою любовную норму на десять лет вперед. У тебя лицо отравителя-неудачника. Иного лица ты не заслужил, безвольный слюнтяй.

Совет один: не преувеличивай боль. Откажись от выспренности и сбивчивости, восторжествуй остатками некогда почтенной души над плотским «я», отыщи хоть какой-то смысл в этом спектакле страстей. Если честно, твоя бурная и кровоточащая история в пересудах будет выглядеть незамысловато. Соседи резюмируют: он связался тут с одной проходимкой, почудачил, а потом они расплевались. Соседи, кстати, очень часто бывают справедливы в оценках.

Жизнь обычно пишет историю любви, как первоклассник, нарушая границы линеек, черным по белому. Ты не первый, не обольщайся, до тебя она всех без исключения встречных охмурила и обдурила. Девушка окажется капризной занудой, не меньшей, чем ты, капризной занудой. Любовь случится очень красивая, если сравнивать с гамбургером, а на самом деле все произойдет как-то неказисто, надрывно – иначе ты не умеешь, а девушке безразлично, в каком жанре любить или прощаться.

Ты узнал любовь, и она рассеяла все твои надежды. Любовь – это приношение сердца в дар жестоким богам. Разница между «обожаю» и «обижаю» – всего одна буква.

Из тебя, влюбленного головастика, сделали чучело кита. Макияж страсти оказался грубоват, да и у любви твоей, как бы она ни куталась в боа велеречивых слов, видна дрябловатая шея. Поэтому запомни этот момент, когда ты влюбился, любил, перестал быть собой, стал самым безрассудным и сильным человеком, капитулировал, превратился в ничтожество и сделался образцово брутальным мужчиной, похожим на призового быка в профиль и даже фас. И снизу тоже. Это не метафора. Последнее ты будешь вспоминать с особенной гордостью и щемящей тоской.

Так или иначе, гадкая случится история любви между не совсем банальными и вовсе не скверными людьми. Конфликт исчерпан: все герои умерли в один день, еще до пролога, прежде чем прожить долгую и счастливую жизнь. Девушка останется свежа, прохладна, чуть утомлена. Ей следует передохнуть – впереди богатая коллекция жизненных впечатлений. После расставания с тобою она бросится наверстывать упущенное со своими ровесниками. Это правда природы. Через год ты превратишься для нее в романтическое воспоминание. А тебя эта любовь опустошит и измордует. Говорят, чувственность старит мужчин, а женщинам сохраняет молодость. Ты ощутишь себя еще более усталым, недовольным, несогласным, с душою, полною сомнений. Словом, выйдет так, как выйдет: канарейка станет похожа на собачью будку.

Встречались деньки и получше. Мигрень не повод для самоубийства, грустная развязка любви – тоже. На сердечные шрамы тебе всегда везло. При прощании обычно говорится что-нибудь проникновенное, удостоверяющее верность чувству и вселенскую печаль. Твое прощание не будет исключением. При расставании ты произнесешь слов не меньше, чем в «Войне и мире». А если их суммировать, выйдет что-то вроде наигранно холодной эпитафии: «Если я тебе понадоблюсь по какому-нибудь пустяку, дай знать: выброси в окно пианино. Храни нашу любовь в тайне и никому не рассказывай, кроме своих соседей и подружек. Тысяча благодарностей, покорнейше благодарю, примите уверения в совершеннейшей искренности и так далее».

Довольно театральщины. Хватит страдать от скомканной любви. Тебя обуяли печаль и нежность, такие невыносимые, что хочется завопить. Для начала надо напиться. Дня три – не больше. Потом возьмись за ум, только вспомни, где ты его оставил. Соберись и не бойся быть слишком трезвым. Констатируй: «Пигмалион из меня не вышел – с этой женщиной нельзя жить, даже если бы мне ее подарили, украшенную шикарным бантиком». Начинай жужжать обманутой пчелой и снимайся с любовного цветка: тычинки и пестики оказались отравленными.