Чтение онлайн

Секретом жизненного благополучия писатель делится с Н. Н. Страховым (от 26 февраля 1870 года): «Мы теперь возимся с нашей Любочкой. Ах, зачем Вы не женаты и зачем у Вас нет ребенка… Клянусь Вам, что в этом три четверти счастья жизненного, а в остальном разве только одна четверть».

В письме к А. Н. Майкову (от 25 марта 1870 года) тема семейного благополучия получает дополнительную краску. После очередного изъявления чувств в адрес Анны Григорьевны («… если б Вы знали, как я с ней счастлив»), звучат слова неподдельной благодарности теще: «… если б не Анна Николаевна… то умерла бы и Люба. Пропали бы мы без нее».

Поговорим о литературных тенденциях, склоняющих мужчину сделать серьезный шаг. Вообще, жениться нужно по следующим причинам: «Холостяку, – размышляет Андре Моруа, – присуща некая неполноценность: его взгляд на целую половину рода человеческого останется либо романтическим, либо критическим <…> у него никогда не будет случая наблюдать вблизи детей, следить за их воспитанием, понять их». Анри де Монтерлан в романе «Холостяки» рассуждал о том, что мир неженатого искусственно сужен и напоминает мячик на резинке, который, отскакивая, всегда возвращается на одно и то же место.

Многие мужчины понимают двусмысленность своего холостяцкого положения и спешно принимаются его исправлять.

Чтобы осознать трагическую остроту ситуации, сложившейся в жизни мужчины на пятом десятке, следует послушать диалог героев горьковской пьесы «Варвары».

«Цыганов. Мне уже пора в брак, как острят приказчики… <…> Вы – дивная, вы редкая… страшная! И я люблю вас, поверьте мне! Люблю, как юноша… Вы… сила! Сколько счастья, сколько наслаждений ждет вас…

Надежда. Сергей Николаевич, ну зачем же все это? И разве можете вы любить, как юноша, когда вам скоро пятьдесят лет, и через два года, может быть, вы совсем лысый будете? И что же это за езда по Парижам, если я вас не могу любить? Вы очень интересный мужчина, но пожилой и мне не пара. Обидно даже, извините меня, слышать такие ваши намерения…

Цыганов (приходит в себя). Ну хорошо! Давайте – похороним это, мой друг! Честное слово – моя последняя попытка… больше нет времени… и сил! И сил нет…

Надежда. Ну вот! Вы умный человек… вы понимаете, что силу в лавочке не купить…

Цыганов. О да, вы правы! Это нечто вроде ума – его не продают даже в универсальных магазинах…»

Мужчину в этом возрасте покидают задор, задиристость, сила и воля. Шум и пестрота жизни начинают утомлять и злить. Глядя на страдания 45—50-летних и их литературных ровесников, даже самый черствый человек не сможет сдержать сердечного восклицания: «Сползайтесь отовсюду, искалеченные жизнью любовные ветераны. Спешите сделать последний, решительный шаг в своей холостой жизни».

Удачнее всего искать психологический портрет 45-летнего в литературе ХХ века, которая близка общим параметрам социального и индивидуального самочувствия читателя. Тексты словесности свидетельствуют, что именно в этом возрасте заявляют о себе непомерная гордость и пугливая уязвленность человека своим одиночеством. Ведь предупреждал мудрый Фрэнсис Бэкон: «Мужчина чувствует себя на семь лет старше на другой день после свадьбы» – но кому на пользу когда-нибудь шли наблюдения, подтвержденные чужим опытом?

В качестве напутственного тоста ничего не остается, как произнести: «Несмышленыш наивный и нахальный, прожитые годы не пошли тебе на пользу, ты по-прежнему убежден, что сможешь справиться с капризами и своеволием женщины, молодой и томной, холодной и страстной, привлекательной и отталкивающей, бледной и розовощекой в гневе, загадочной и скандальной. Будь циничен, как киник, будь стоек, как стоик. Будь монументален, как памятник, и пусть тебя не тревожат ни холод, ни дождь, ни голуби. Ни ежедневность жены».

Сорокашестилетний герой Д. Кэри изучает свое отражение в зеркале: «Судьба жестока. Она устроила нашу гнусную жизнь. Она снабдила короткими ногами и оставила без волос еще до тридцати». Та же самая судьба, когда расшалится, может посадить на нос какой-нибудь нарыв, чтобы мужчина на клоуна стал похож. А мир весь полон насмешливых девчонок. Хотя вроде бы и «считается, что мужчина не должен заботиться о своей внешности», но кто ж признается, что заботится?

Среди множества испытаний, выпадающих на долю человека, пребывающего между 40 и 50 годами, самое опасное влюбиться в 18-летнюю девушку: «Я человек робкий, я человек одинокий, да, я очень одинок. Вот я и окружаю девушек романтическим ореолом. Я, наверное, незаслуженно хорошо думаю о женщинах, особенно о молодых девушках».

В этом возрасте мечтать о браке можно, но нужно быть готовым получить унизительный отказ. Если отказа не последовало, то это не означает, что счастье улыбнулось. Куда большие храбрецы, чем герой Кэри, встретившись с девушкой, благоразумно решали остаться холостяками. Ну что же, выбор сделан.

Что же касается резонов, которыми руководствуется юная женщина, и на этот счет излагаются свои версии. Вероятно, всему виною их легкомыслие и безответственность: «Девчонки все такие. Нечего с них спрашивать серьезного поведения. Чересчур беспечны, чересчур поддаются влиянию минуты, чтобы считаться с какими бы то ни было социальными обязательствами. Не сознают превратностей цивилизации вообще, а тем более в наше суровое время. Вечно готовы играть с огнем и дразнить гусей».

Мотивы, по которым девушка решила выйти замуж за человека, который старше ее почти в два с половиной раза, 46-летнему лучше не знать. Во всяком случае, не следует обольщаться на свой счет: «Просто ее заинтересовал не только возможный муж, то есть холостяк, у которого целы руки-ноги и достаточно денег, чтобы содержать жену.

Девушки в этом возрасте способны на все – они буквально с ума сходят. У них бывают просто немыслимые идеи. Что ж, это природа. Они как мартовские кошки».

Литература, искусство всегда держат сторону молоденьких девушек. Мало кто помнит детали картины Василия Владимировича Пукирева «Неравный брак»: слезы застилают глаза, волна протеста подкатывает к диафрагме; эти волнения – не лучший помощник при восприятии хрестоматийного шедевра. Художнику, когда он написал свое жанровое полотно, было 30 лет. Если бы ему на тот момент исполнилось 45 лет, то картина, нет сомнений, стала бы хрестоматийной иллюстрацией пушкинской мысли «Любви все возрасты покорны». В сорок пять не хочется думать о печальном, жаждется оптимистической бодрости.

В разновозрастном браке искренняя печаль добрых сердец обычно отдается девушке. Редко кто из писателей отваживается познакомить читателя и зрителя с оборотной стороной несимметричной по возрастному составу участников супружеской жизни. Как правило, 45-летнему попадается привлекательная юная женщина, из которой, будь она не столь любопытно-вероломна, вышел бы первоклассный милиционер или образцовый бандит. Такие девушки, в свободное от любви к немолодым мужчинам время, любят устраивать демонстрации феминисток, посещать курсы кройки и шитья, задумчиво перекладывать бумажки или бесцельно бродить по птичьему рынку. Поначалу все они подозрительно покладисты, нередко милы – и всегда опасны. В этом убеждается герой Д. Кэри; мобилизуя все душевные силы, он перечисляет уроны, нанесенные браком с 18-летней.