Чтение онлайн

Тип: Лукавые.

Царство: Твои оскорбляемые надежды.

Половой диморфизм: от «хоть шевельнись» до «ого-го».

Агрессивность: «голову откусит – не заметишь».

Эстральный цикл: воодушевленный.

Локомоторная скорость: милиционер не догонит.

Родная среда: где тепло и весело.

Как-нибудь с утра пораньше мужчине может позвонить судьба и сказать: «Слушай, парень, я в гостях, здесь творится черт знает что. Что-то чудовищное. Только тебя и не хватает. Заскакивай не мешкая!»

Мужчина, тебе грозит нешуточная опасность.

Наивный человек стремглав понесется на приглашение. Тортик прикупит, бутылку полусладенького шампанского. Ударится в театральную мужественность и коммерческое краснобайство. Чуть позже он поймет, что под «черт знает что» подразумевалась любовь к Любовной Ловкачке.

Ты полюбил одну из таких особ. Что же, поздравления от твоих предшественников. Они тебя уже ждут в клубе с подозрительным названием «Вязаное сердце». Чем они там занимаются? Об этом чуть позже.

Привет, видимо, ты в стране грез и у тебя здесь лучший столик. Сидишь, потягиваешь дайкири, мечтаешь… Дай срок, весьма небольшой срок – ты будешь мучиться ностальгией и уставишься в экран телевизора, прихлебывая пиво, пытаясь отвлечься от листопада за окном и от воспоминаний об Актерке (вариации: Ангелочек-Пуделек, Комедиантка-Херувимчик, Кукла-Актерка).

Это не женщина, а кричащая показуха. Эта особа – Королева Жульничества. Обостренная страсть к эффектным мизансценам. Притворно невинные глаза, хищные зубки.

Мужики для нее – реквизит к спектаклю «Я самая желанная».

Для роли Джульетты такая не годится. Ромео ей нужны, чтобы отрепетировать новую улыбку, выразительный наклон головы, сексуальные интонации. Жизнь для нее – точная копия сцены. Объяснение в любви – цитата из книжки, усиленная жеманной гримаской. Ее амплуа – избалованный персидский котенок.

Любовь она воспринимает как старинную классическую песню, с приятной мелодией, но смысл утратившую.

Обожает признаваться в любви, клясться в верности, обещать никогда не бросить и т. д. Она может часами изрекать такие глупости.

Эта любовь будет куда более травматична, чем прочие. «Я люблю тебя» – под этот самый мощный саундтрек жизнь вывозит разбитые сердца на свалку. Слово «люблю» она позаимствовала из лексикона героев мягкого порно. Ее ласки скорее медицинские, чем любовные. Она скажет тебе: «Carpe diem – лови момент, целуй и не думай, люби и забудь, мечтай и опьяняйся. Завтра не твой день».

Ее нельзя оставить на пять минут без присмотра. Чуть замешкался – а она уже с кем-нибудь венчается в ближайшей церкви или храме искусств.

Когда ей выпадает жизненная роль страстной возлюбленной – любовный дым коромыслом. Когда представляется скорбящей от непонимания женщиной – слезы ручьем. Она никогда не бывает самой собою. В ней отсутствует то, что на языке эстетов-социологов именуется «самостью».

Отъявленная лгунья. Ловко разыгрывает невинную овечку. Заученно-невинное выражение глаз. Драматические жесты. Характер стервозный.

Чуть что – очередная сцена с рыданиями. Слезы – одно из прибежищ лгуньи. Слезы, слезы, слезы…

Невыносима в демонстрации отрепетированных страстей. Ее клятвам можно доверять не больше, чем надгробным эпитафиям.

Она профессионально прививает мужчине чувство вины. Мурлычет что-нибудь из выученной роли, строит из себя жертву и прививает, прививает, прививает мужчине чувство вины, вины, вины.

Утратит мужчина бдительность, разнежится, доверится, полюбит. Результат прогнозируем: мозги и сердце мгновенно выходят из строя. Потому что она оперирует классическими средствами соблазнения, не раз испытанными персонажами культуры. Кривляется на зависть профессиональному лицедею, безбожно перевирает в пустяковых сценах и фальшивит в кульминациях. Эти дешевые приемы поначалу срабатывают. И сейчас срабатывают. И потом сработают.

Ловкая обманщица. Нагромождение небылиц. Даже ее вранье – и то лживое. Поминутно притворяется оскорбленной.

Добродетель у нее наигранная и лицемерная. Если ее принарядить в шерстку, она станет похожа на пуделька, если в перья – на ангелочка.

Именно из таких природа со временем лепит легкомысленных старушек, украшенных черт знает какими бантиками.

Случаются приступы раскаяния. Подчеркивая свою низость, она любуется и низостью, и подчеркнутым раскаянием.

Любовь к ней отправляет какого-нибудь простака в края культуры, не слишком отрадные для тех, у кого есть сердце.

Женщины-актерки, утверждает Бальзак, «великолепны в негодовании, в отчаянии, страсти, в гневе, в сожалениях, в ужасе, в печали, в предчувствиях! Словом, они прекрасны, как сцена из Шекспира. Но знайте: эти женщины не любят!»

Музыка ее любви переполняет, такт за тактом она вколачивает в сердце гвоздь разочарования. На такую любовь решаются самые отчаянные, кому скучно и кто хочет как-то восторженно умереть от неискренности.

«Будь я трижды проклят, – скажет какой-нибудь многоопытный мужчина, – если это не лгунья». Он будет прав.

Она мастерски играет свою роль. По любому пустяковому поводу устраивается кошачий концерт. Тарелку разбила – «Милый, простишь ли ты меня когда-нибудь?!» Кофе пролила – «Дорогой, как мне искупить свою вину?!»

Мужчина, вспомни старика Станиславского и закричи: «Не верю!»

Неприятных сцен избежать не удастся. Когда ты словишь ее на измене, в ответ на упреки тебя ошпарит сталь холодных глаз и скверные огоньки сарказма. Куда подевалась напускная стыдливость?! Вдруг как остервенится, окрысится – подведет сценическая техника. На тебя обрушатся сотни оскорблений. Упреки выбираются тщательно. Сарказм ранит безошибочно.

Мужчина, вспомни киношных купцов и заори: «Вон! Вон меня отсюда!»

Твою биографию, мужчинка-недомерок, очень хорошо описал Томас Вулф: «Сидеть в конторе, завидовать тем, кто получает больше, обсуждать темы глянцевых журналов, слушать вшивого начальника, находить с ним общий язык: то, блин, и се, блин, ихний, ни хрена, а потом и вовсе разучиться думать».

Если ты решил разорвать порочный круг обыденности, не теряя времени должен влюбиться в Динамистку (вариации: Потаскушка С Претензиями Принцессы, Паскудная Сердцем).