Чтение онлайн

— Добыча, сохранение, транспортировка — вот три кита продовольственной безопасности, — провозгласил Лёшка.

В деле транспортировки он продолжал эксперименты с рефрижераторами. Но сразу же признал, что это дело дорогое. Сбор и хранение льда требовал отдельной инфраструктуры, а до электричества или хотя бы паровых компрессоров с хладагентом мы пока что не доросли.

Зато с хранением у нас всё складывалось как нужно. Роль крупных элеваторов и хранилищ государственного резерва выполняли склады компании. По предварительным расчетам они были способны сгладить последствия неурожая, замора рыбы или какого-нибудь ещё катаклизма, не исключая и большую войну. Правда перечень продуктов долгого хранения получался весьма ограниченным. Набор сводился к зерну, крупами, а также клубням картофеля или батата. Для клубней мы даже разработали особую песчано-меловую смесь, которой пересыпали урожай. Она поддерживала оптимальную влажность, что предотвращало гниение, одновременно не позволяя запасам усохнуть. Разнообразные соленья и маринады, вроде традиционных квашенной капусты и огурцов не вполне подходили для централизованной заготовки, ими занимались индивидуально. И вот, чтобы расширить ассортимент стратегических запасов, а также для снабжения моряков, Лёшка занялся изобретением консервов.

Исторически (как и многие другие изобретения) консервы стали очередным детищем милитаризма. Армиям требовалась компактная и дешевая еда долгого хранения, что привело к появлению на свет таких чудес Великой французской революции, как маргарин и тушёнка. Мы, однако, могли обогнать французов, тем более, что немного знали теорию.

С экспериментальными образцами проблем не возникло. Стеклянные банки забивались разнообразной жратвой, герметизировались и помещались в котел с соленой водой (чтобы поддерживать более высокую температуру). Через несколько часов получался вполне приемлемый продукт. Но Тропинин называл такие консервы паллиативом. Они выходили дорогими, тяжелыми, ненадежными и годились больше для домашних солений, чем для перевозки на кораблях. Настоящий прорыв обещала жесть. Консервные банки из жести стали одной из идей Тропинина, привезенных им из индийского похода. Наряду с производством джинсов, пироксилина и галантереей из крокодиловой кожи.

В Китае и на каком-то ещё острове он раздобыл большой запас олова как раз для этого дела. Проблема однако заключалась в том, что для изготовления жести требовалось листовое железо, а его в эту эпоху выделывали слишком толстым.

— Важно сразу создать индустрию, а не только технологию, — заявил Лёшка. — Тогда наш товар сможет конкурировать даже с европейским, когда тот появится на рынке, несмотря даже на транспортные издержки.

Ему требовался металлопрокат. И вот с ним у Тропинина пока выходило не очень. Он пытался получать лист отбивая заготовки молотом. Листы выходили неоднородными по структуре, на разогрев тратилось много древесного угля, а на работу много человекочасов. И всё равно опытная банка получалась такой толщины, что годилась разве что в качестве грузила.

— Будем искать, — извлекал из памяти Лёшка очередную киноцитату. — Будем искать.

Глава пятнадцатая. Фрегат «Паллада»

Покупка фрегата стала спонтанным решением. Я просто не смог устоять когда в The London Gazette за 29 мая 1781 года увидел анонс о предстоящих торгах в Лите.

До сих пор мне попадались объявления о продажи небольших вооруженных корабликов в пятьдесят-сто тонн, которые годились для набегов в акватории Канала и Северного моря на таких же мелких торговцев, моих приятелей контрабандистов из Флиссингена, а то и простых китобоев или рыбаков на Доггер Банке. Некоторые «домашние» каперы, вроде тех, что обосновались в Ярмуте, могли отваливать из порта после завтрака и возвращаться с добычей к ужину. Морские пути пролегали неподалеку. С другой стороны, они и сами нередко становились добычей конкурентов, промышляющих под другим флагом. Того же Люка Райана, например. Газеты Норфолка полнились объявлениями о продаже призов и выкупе у противника своих неудачливых приватиров.

Целый и вдобавок полностью оснащённый фрегат был большой редкостью. Такие предпочитали дать бой и попадали в руки призовой команды сильно потрепанными. Этот же казался целёхоньким. Расклад оказался слишком неравным. Против двух линейных кораблей не отважился выступить и сам легендарный Райан.

Готовность фрегата к выходу в море и наличие вооружения меня особенно подкупило. В памяти ещё шумела битва при Оаху. Вооруженные шхуны Тропинина были конечно эффективны против каноэ дикарей, но с фрегатом колонии чувствовали бы себя куда спокойнее. Кроме того, это радикально решало проблему переправки новобранцев из Англии. И не только трёх партий, что вот-вот прибудут из России, но и некоторого количества местных специалистов. Пожалуй, я даже мог остаться в выигрыше и уж тем более избежать многочисленных хлопот по рассаживанию людей на различные корабли.

К этому времени я уже отправил в Бенгалию несколько рудокопов из Корнуолла. Удачная операция. Их племя прозябало в безграмотности и газеты читало редко, так что можно сказать мне повезло. Объявление попалось на глаза кому-то из родичей, шахтеры перетерли новость в своем кругу в местном пабе, после чего несколько из них решили попытать счастья. Всё тот же родич передал записку для Пега через кучера почтовой кареты, Пег выехал следующим же рейсом и привёз четверых знатоков своего дела (двух из них с молодыми жёнами). Они и стали первыми участниками «бенгальского транзита».

Вскоре, однако, выяснилось, что мест на «индийцах» предлагалось не так уж много. Операция по уже намеченным вакансиям грозила растянуться на целый год. Всё это время за российскими крестьянами и местными новобранцами следовало присматривать, кормить их, чтобы не разбежались.

И вот оно изящное решение — на продажу выставлен целый корабль, где найдётся место для всех, где можно при желании заняться обучением и всем чем угодно.

Денег должно хватить. Я просмотрел сведения о предыдущих торгах и выкупах, сделал поправку на тоннаж и пришёл к выводу, что покупка обойдется мне не более чем в пятнадцать тысяч фунтов, а скорее всего в десять. Такую сумму я мог потянуть, хотя собрать наличность за столь короткое время будет непросто. Куда более сложным делом будет перегнать фрегат в Америку. Тут следовало всё хорошенько обдумать.

За чашечкой кофе в известном заведении на Ломбард-стрит (многие посетители которого тоже обсуждали поимку капера и продажу фрегата) я составил план. Мистер Слэйтер и его друзья контрабандисты — вот кто поможет мне.

Допив кофе и стряхнув с бороды крошки печенья я отправился в Стоквелл.

Пригород выглядел пустынным, словно затаился в ожидании какой-то беды. Жители с опаской выглядывали из-за грязных окон, но на приветствия не отвечали, ни кивком, ни взмахом руки. К счастью, чтобы тут не произошло, мистер Слэйтер оказался дома и находился в добром здравии. Он впустил меня, быстро осмотрел улицу и запер дверь на массивный засов.

Я не стал спрашивать, что случилось. Поставил на стол бутылку виски, а когда хозяин уселся на стул выложил перед ним Лондонскую газету и постукал пальцем по объявлению.

Пара глотков «Незевая» успокоили канонира, а газетное объявление привело даже в несколько возбужденное состояние.

— Собираетесь стать приватиром? — сразу же спросил он.

— Нет, но купить этот фрегат подумываю. Мне нужно будет перегнать его в Америку.

— Ха-ха, перегнать… — Слэйтер сделал большой глоток и вытер рот рукавом. — Перегнать и там чуток подёргать перья из французских хвостов!

— Нет, не на атлантический берег, а на тихоокеанский.

— Пощипать испанцев, мистер Эмонтай, а?

Энтузиазм Слэйтера перехлестывал через край. Похоже он соскучился по запаху пороха, свисту ядер и скользкой от кишок товарищей палубе.

— Просто перегнать. Мне нужен сам корабль, а не эфемерная добыча. Я не собираюсь ни на кого нападать. Но если вы смогли бы помочь с этим делом… то получили бы хорошее вознаграждение, мистер Слэйтер.

Хозяин задумался. Почесал затылок. Заметно было, что он не прочь поучаствовать, но реально оценивал свои возможности.