Чтение онлайн

— Жорич взял в заложники какую-то женщину, ту, что пришла к нему. Заперся и стреляет по сотрудникам из окна, — ответил участковый. — К подъезду не подпускает.

— Чего ему надо?

— Непонятно… Требует старшего, переговорить чтобы.

— Ну а дальше? Переговорил кто-нибудь?

— Так нету старших тут, — пожал плечами Казарян. — Вот, Сан Саныч, тебя дождались. Поговори с ним.

Ясно. Никто из прибывших не хотел брать на себя ответственность в такой щекотливой и нестандартной ситуации. Да и рискованно это — с вооруженным бандитом переговоры вести. Их понять можно, первый раз участвуют в освобождении заложника.

— А где Тулуш? — я вспомнил про другого подчиненного.

— Он не выскочил из машины, — со вздохом пробормотал Гужевой. — А вдруг его того? Ох…

— Типун тебе на язык, Ваня! — проворчал я. — Салчака так просто с охотничьей пукалки не убьешь.

Я выглянул из-за уазика и быстро определил, что оказался прав. Тулуш как верткая ящерка уже полз к дому. Его трудно было заметить из окна четвертого этажа, для этого стрелку пришлось бы слишком далеко высунуться в проем и открыться. ОВОшники держали окно на прицеле автоматов, и он это отчетливо видел.

— Что он делает? — выдохнул участковый. — Он все равно не сможет пройти в квартиру. Там заперто.

— А кто сказал, что он через дверь пойдет? — хмыкнул я, наблюдая за «ящеркой».

Тулуш приблизился к дому, вскочил на ноги и из ящерки уже превратился в обезьянку. Стал ловко карабкаться по водосточной трубе наверх. ОВОшники тихо ахнули, ну а мы уже привыкли к нашему новому коллеге, не удивились. Считали, что кедровые орехи именно так и собирают в Сибири — лазая по высоченным кедрам.

— Смотрите! Смотрите! Там акробат! Он лезет по водостоку! — воскликнул какой-то гражданский придурок из-за деревьев позади нас.

Черт! Все-таки зеваки были, просто они прятались по кустам и глазели на действо втайне и немного поодаль.

Человек в окне, конечно, тоже это услышал. Высунулся с ружьем.

— Стреляй! — крикнул я сержанту ОВО, что держал окно на прицеле.

Тот не решался. Не каждый день приходится стрелять в человека. Знал бы он, что это не человек вовсе, а фашист.

Но милиционер не знал и застыл, а его указательный палец замер на спуске.

Твою мать! Все приходится самому!

Я прицелился, но из пистолета хорошо стрелять метров на десять-двадцать. А дальше уже хрен попадешь, да еще и враскоряку из-за крыла машины.

Бах! Бах! Бах! Положил пули в окно. Только бы к соседям не улетели. Послышался звон разбитого стекла, и фигура скрылась в глубине квартиры. Не попал в преступника, но напугал, и то ладно… Самое главное, что в Тулуша он не успел пальнуть, возможно, даже и не заметил его сам. Салчак тем временем вжался в стену за водосточной трубой и замер.

Нужно ломать дверь… Проникать в квартиру. Никаких спецназов сейчас у милиции в распоряжении нет, и нам приходилось справляться своими силами. Я уже начал было прикидывать, как проскочить в подъезд, когда вдруг в окне снова появилась фигура. Вернее — две.

— Помогите! — вскрикнула Виталина Сергеевна, высунувшись в окошке слишком опасно, вот-вот вывалится.

— Не стрелять! — приказал я милиционерам, но никто и не стрелял, все боялись.

А директриса тем временем нависла над подоконником, будто пытается подальше двор разглядеть. Что же она творит, дура?! Но в следующую секунду я понял, в чем дело.

— Если вломитесь в хату — я убью ее! — прокричал Жорич, прячась за женщиной и подталкивая ее к распахнутому окну.

Только сейчас я разглядел, что он держал ее за волосы.

— В окно, нахрен, выкину! — орал кладовщик.

Сильно нервничал, дернул, не рассчитав своих сил, за волосы Воблу. Та взвизгнула от боли и попыталась вырваться, но преступник ударил ее по затылку прикладом. Даже мы услышали глухой стук. Загоруйко обмякла, а Жорич втянул ее обратно в квартиру.

— Отпусти ее! — крикнул я. — Эй! Слышь!

Жорич появился в проеме вновь. Но уже не высовывался в открытую, выглянул немного.

— Кто у вас старший? — рявкнул он.

— Я!

— Выйди, поговорим!

Я вышел, а перед этим пистолет заткнул за ремень за спиной.

— Повернись! — скомандовал Жорич.

А он продуманный, падла, сразу видно, что боевой опыт у мужика имеется.

Пришлось отбросить пистолет по земле обратно к машине.

— Все кончено, Жорич! — громко проговорил я, держа руки поднятыми и на виду. — Дом окружен. У тебя — нет шансов. К тому же у нас есть приказ стрелять на поражение, — последнее я приврал, но кто мешает мне на правах старшего отдать такой приказ. — Если хочешь жить, сдавайся… Не усугубляй свое положение.

— Студент?! Это ты?.. — вытаращился на меня Силантий. — Ты, что ли, старший у ментов?

— Оружие сложи и выходи с поднятыми руками! — приказал я.

— Хрен вам! — вдруг обозлившись, выкрикнул Жорич. — А теперь послушай меня, мент! Подгони машину к подъезду! Полный бак бензина чтобы был. Сами откатитесь на пятьдесят метров, но чтобы я вас видел. Если кого-то ближе подойдет — директоршу замочу, нахрен! Мне терять нечего, все одно вышка корячится.

— Спокойно, Жорич! Не кипишуй! Если обещаешь отпустить Загоруйко, мы подгоним машину. Ты уедешь, обещаю. Только отпусти женщину.

— Нашел дурака… Она поедет со мной. Если будет хвост — пущу бабу в расход. Отпущу ее, когда буду далеко и в безопасности. Да, и вот еще что… В бардачок положи пистолет с двумя магазинами патронов. И денег тысячу рублей. Понял?

Сумму он запросил не такую уж и большую, видимо, понимает, что большие деньги с маху так и не соберешь. Дело, однако, приобретало скверный оборот. Если он уйдет на машине с заложницей, остановить его будет сложно, не опасаясь за жизнь директрисы.

Все же мне ее было жаль, хоть и сама виновата, что поперлась предупреждать своего возлюбленного, и напоролась на злобного убийцу, который все это время скрывался под маской и использовал директоршу в своих корыстных целях.

— Хорошо… — крикнул я. — На это нужно время. Сам понимаешь.

— Не п*зди, мент! Тыщу рублёв наберете, сложитесь.

— Деньги не проблема, — врал я. — Нужно заправить полный бак, а для этого — съездить на заправку.

— У вас двадцать минут! — выругавшись, выкрикнул Жорич. — А после я выброшу ее из окна и пойду по соседям. Буду стрелять. Их жизни будут на твоей совести, мент! Поверь, я постреляю людей, меня жалость не остановит. Мне не впервой.

Уж в это я верю. Если Жорич — это Святоша, то человеческую жизнь для него забрать — плюнуть и растереть. Вот только в квартире он может быть не один. Где-то рядом должен быть Сафрон. А если он внутри? Тогда все гораздо сложнее…