Чтение онлайн

Тина не на шутку разошлась, давно уже вскочила с лавки и теперь нависала над Катей и махала у нее перед носом тонким пальцем.

– Ну я же взяла потом, – Катя виновато задрала брови, – взяла. Так что ты, Тиночка, не кричи.

– Не кричи, не кричи – с тобой с ума сойдешь! – Тина с размаху плюхнулась на лавочку рядом с Катей. – Ну и что? Что ты ему сказала, объяснишь ты мне в конце концов или нет?

Катя вздохнула:

– Вот. Я тоже разгорячилась. Как ты сейчас. Ну и рассказала ему про товарно-денежные отношения.

– Между кем и кем? – снова пришлось переспросить Тине.

– Между ним и девушками.

– А! – легкомысленно отмахнулась Тина, – это все ерунда. И все?

– Ну а вдруг он теперь будет переживать? – виновато спросила Катя.

– Он-то? Василиск? Не будет. Больше ничего такого страшного ты ему не говорила?

– Ну, еще сказала, что если он соберется вести себя неприлично, чтобы он меня позвал – я бы посмотрела.

Тина неожиданно присвистнула. Она вообще умела делать много такого, чего никто от нее не ожидал.

– Тебя, барышня, одну просто отпускать нельзя.

– Это точно, – сказала Катя, и подруги помолчали.

– Значит, кренделя с деньгами ты не хочешь, несмотря на то что он очень даже тобой заинтересовался, я правильно понимаю?

– Он мною совсем даже не… – начала было Катя, но Тина ее перебила:

– Мы, кажется, давно договорились: ты – моя совесть, а я – твой здравый смысл. Так что врать не надо. Крендель интересовался, но тебе непременно надо быть бедной как церковная мышь. Поэтому ты себе нашла голодранца. Да?

– Да! – упрямо выдвинула подбородок Катя. – Все что угодно, только не этот… (Тина подняла брови) невольничий рынок. Я просто не смогу жить, зная, что меня покупают…

– Беги уже к своему герою в трусах и не оскорбляй честных людей!

Тина расцеловала Катю в обе щеки, повернула и слегка подтолкнула. И Катя весело, как школьница после уроков, побежала к себе домой. Желтые фонари на фиолетовом фоне неба нежно смотрели ей вслед.

– А я уж как-нибудь вас подкормлю, если что, – сказала ей вслед Тина. – Надо же, Катька нашла себе голодранца и счастлива. Может, и правда, не в деньгах счастье? А в чем тогда?

– Я обязательно должен узнать про трусы, – сказал Макс Кате, как только она вошла в дом. – Мои оказались симпатичными. Это мне дьявольски повезло. А несимпатичные – это какие?

Все время, пока он ждал Катю, в голове у него крутились вопросы. Например, такие: какая у тебя зарплата и как ты на нее живешь? Есть ли кто-то на всем белом свете, кто тебе помогает? Что за картина в рамочке? Кому ты ее продала? И еще надо было обязательно спросить про заказчика – того, который жил у большой лужи. Что-то он от Кати хотел, Макс был в этом уверен, но не знал, догадывается ли Катя. Может, этот заказчик пока что очень аккуратно клинья подбивает.

Эта мысль подбрасывала Макса с дивана, он начинал ходить по коридору и рассуждать. Зачем люди задают друг другу вопросы? Для того, чтобы им подтвердили то, что они уже знали. Какая у Кати зарплата? Да маленькая совсем. Как она на нее живет? Плохо, что, не видно разве? И никто не помогает – это тоже ясно как день. Что там еще было? Картина. На картине был он, Макс. И это…. на «это» у Макса просто не находилось слов, потому что его обезумевшее сердце опять начинало грохотать, как поезд в тоннеле. Тоже, кстати, вопрос: почему, интересно, раньше Макс своего сердца вообще не чувствовал, жил себе и не думал о нем, а теперь оно поминутно то падает, то замирает, то несется вскачь? Но Максу хотелось задавать вопросы Кате, а не себе.

А захочется ли Кате на них отвечать?

«Но совсем ничего не спрашивать тоже очень странно, – продолжал мучиться Макс. – Она может подумать, что мне неинтересно про нее, а мне интересно, и еще как!»

Вот почему он так обрадовался, когда из него неожиданно выскочил правильный вопрос:

– Несимпатичные трусы – это какие?

Катя засмеялась, отдала Максу сумки. Он взял их как премию. Катя размотала шарф и села на диван. Макс аккуратно поставил сумки и примостился у Катиных ног, чтобы снять с нее ботинки. Ботинки, слава те господи, были высокими, шнурки – длинными, и расшнуровывать можно было еще долго.

Катя некоторое время смотрела на него, наклонив голову, а потом начала рассказывать. «О чем это? – не сразу сообразил Макс. – Ах, да, про несимпатичные трусы».

– Раньше я думала, что самые несимпатичные – это черные, сатиновые, до колен… А теперь, когда они остались в прошлом, они у меня ассоциируются с мальчишками на речке – белобрысые головы, загорелые тела, веселье так и плещет… А у тебя?

– Не знаю, – честно сказал Макс, поскольку был занят Катиной ногой гораздо больше, чем мальчишками.

– Ну вот, – продолжала она, – потому получается, что самые несимпатичные – это все равно семейные трусы, но уже такие, знаешь, широкие и разноцветные.

– Как у волка в «Ну, погоди!»? – догадался Макс.

– Мне кажется, современные покороче будут, – ответила Катя. – Отвратительные трусы. Все равно что надеть на мужчину широкую мини-юбку: одно неверное движение – и он уже демонстрирует городу и миру что-нибудь… не то и не в том ракурсе. Бэ-э-э!

– М-м-м! – сказал Макс, который как раз в таких трусах спал. – А еще?

– А еще такие вот высокие плавки из восьмидесятых. Сбоку высоко вырезано, и талия очень высокая.

Катя встала, переступила разутыми ногами и стала на себе показывать. Макс очень заинтересовался и тоже поднялся, чтобы лучше изучить все Катины «вот тут» и «вот здесь», водил своей ладонью вслед за ее пальчиками, ловя ее руку и снова отпуская, потом принялся снимать с нее пальто и, конечно, увлекся, но это было уже неважно и еще долго было неважно, пока не стало очень холодно и Катя не погнала его собирать разбросанную одежду.

Макс с удовольствием шлепал босыми ногами по деревянным доскам пола и думал, что давненько никто никуда его не гнал – тем более собирать одежду. С детства, наверное, прикинул он. Так вот что с ним происходило на самом деле! Он как будто бы вернулся в детскую страну, где каждая вещь имеет смысл, за каждым углом поджидают открытия и каждый день может случиться чудо.

– Катя, я нашел твои смешные трусы! – радостно завопил он. (Трусы были самыми нормальными белыми трусами – такие Макс регулярно снимал со всех кукол своей кузины, а потом… ну а потом он таких трусов действительно больше не видел.) – Это не просто трусы, это архетип трусов, а ты архетип девушки!