Чтение онлайн

— Привет! — разуваясь в коридоре, кричу я.

— Ой, Ариночка, привет! — выходит из кухни бабушка, накидываясь на меня с объятьями.

Ее каре пепельного цвета забрано на затылке красивым серебряным крабом, поверх белой футболки и спортивных штанов джинсов накинут кухонный фартук со множеством карманов. Мама своей тягой постоянно следить за собой и быть в форме пошла в бабушку. Только вот, если у мамы это постоянный сумасшедший бег по косметологам, уколы красоты, дорогущая одежда и косметика, то у бабушки — сдержанная и скромная, средства для ухода за собой исключительно натуральные, самостоятельно изготовленные, а лучший метод для того, чтобы восстановиться — это прогулки на свежем воздухе и йога.

Общупав меня со всех сторон, бабушка недовольно цокнула, заключив: «Похудела!». Эта ситуация, казалось, знакома каждому либо из собственного жизненного опыта, либо из сериалов. В моем случае такие замечания были не выдумкой сценариста, а реальностью. Я понимаю, что это выражение заботы, но иногда доходило до того, что бабушка звонила по скайпу три раза за день и заставляла меня вставать на весы. Цифра, кстати, оставалась неизменной по сравнению с прошлыми, более давними измерениями, но женщина была уверена, что я каким-то магическим способом давлю на них не только своим весом, из-за чего результат увеличивался. В общем, для бабушки я всегда похудела. Аттракцион под названием "Закорм Арины" начинается.

Вечер плавно потек по задуманному ранее сценарию. Сначала мы ели на кухне, я попутно рассказывала прародителям, что устроилась на новую работу. Сердце кольнула обида и расстройство: мне очень нравилась моя работа, мне очень нравился Воронцов, теперь я останусь и без первого, и без второго, потому что больше не смогу там находится, не смогу находится рядом. Даже мысли о том, что все мои мечты рассыпались пеплом, больно режут по сердцу.

Немного отвлечься помогли рассказы бабушки, а после и дедушкин архив, видео из которого достойны находиться в подборке самых смешных фейлов. Я хохотала так, что заболел живот, а на глазах выступили слезы. Бабушка тоже хихикала, а ведь сначала была против своеобразного увлечения деда периодически все снимать. Когда ему только подарили фотоаппарат, он сразу сказал, что техника в шкафу не запылится, а бабушка сравнила деда с Шариком, которому прислали фоторужье.

Время позднее, поэтому мы расходимся по комнатам и начинаем готовиться ко сну. В темноте моей спальни мигают две гирлянды с разноцветными лампочками. Бабушка, как и я, ни один декабрь не проводит без всей этой праздничной мишуры. Подхожу к маленькой искусственной елочке сантиметров семьдесят и провожу рукой по колючим иголкам. От движения старые стеклянные игрушки в форме шаров и советских мультяшных героев начали шуршать и покачиваться. В одном из шаров я увидела свое отражение и грустно улыбнулась. Почему Никита сделал мне больно, а я все-равно представляю его рядом? Будто он стоит за мной, спину обжигает жар мощного тела, а на плечи вот-вот лягут большие согревающие ладони. Шеи коснется горячий поцелуй, а на ухо прошепчут, что все это был плохой сон, он рядом и никогда меня не предаст.

31

Никита

Я сидел в комнате на полу. Напротив в телевизоре мелькали яркие картинки новостной студии и серые уличные включения. Корреспондент, совсем молодой паренек, стоя у кирпичной стены с надписью "осторожно, сход снега", рассказывает о безалаберности управляющей компании, которая отказывается чистить снег и сбивать сосульки.

— Пи****, трагедия вселенского масштаба! — кричу я на телевизор, похоже, сходя с ума.

Встаю, с шумом дохожу до кухни, роняя по пути все, что можно, нахожу в ящике бутылку элитного коньяка, открыть которую никак не доходили руки, беру ее и подходящий бокал, возвращаюсь на теплое насиженное место. Паренька больше нет, зато на его месте появилась скандальная на вид бабка, но тема так и не поменялась, все действующие лица поливали грязью нерадивых работников. Мне даже жалко стало эту управляющую компанию "Гроздь рябины", на которую так накинулись. Это ООО уже бедолага априори, с таким-то названием.

По комнате разнесся звук открывания бутылки и журчание коньяка, который лился янтарной дорожкой, наполняя мой бокал. Беру его в руки и начинаю пытливо вглядываться в золотистые оттенки. Если я сейчас выпью, а потом объявиться Арина, как я сяду за руль? А объявится ли? Горько усмехаюсь, бросая телефон подальше. Пять минут назад мне пришло сообщение, оповещающее о том, что Арина включила телефон. Я набрал, как только заметил, но ответил мне ровный электронный голос. Я не успел, а вновь выключенный телефон говорил о том, что Арина до сих пор не хотела общаться.

Подношу бокал к губам, вдыхаю терпкий аромат алкоголя и заливаю коньяк в рот, но то, что я вижу в этих дурацких новостях, заставляет меня выплюнуть элитное пойло обратно. На экране появляется уже другой корреспондент в другой обстановке. На этот раз женщина лет тридцати пяти идет по вокзалу и в тоне, свойственном всем журналистам, повествует:

— Сегодня мы ведем репортаж с вокзала. Здесь много людей, кто-то спешит домой, кто-то навестить родственников, а кто-то посмотреть на местную достопримечательность. Благодаря сети, в которой очень быстро разлетелись фотографии, "новогодняя электричка", как ее прозвали интернет-пользователи, стала популярна по всей стране.

На экране показывают электричку, украшенную большими новогодними наклейками с Дедом Морозом, Снегурочкой и снеговиками. Ведущая заходит в вагон, который внутри украшен еще замысловатей: шары, игрушки, дождик и оригами из бумаги. Мне даже на секунду показалось, что одна из белоснежных птиц двигается. Корреспондент села у окна, напротив нее устроился мужчина. Как я понял, водитель и тот, кто навел весь этот праздничный марафет. Но меня не интересовал ни мужик, ни журналистка. В окне, у которого они сидели я заметил знакомую одинокую фигурку, которая зябко куталась в пальто. Рядом с Ариной стоял чемодан, она явно собиралась куда-то уезжать. Хотя, похоже, уже уехала, потому что репортаж был записью, а не прямым эфиром. Эти двое говорили о том, как важна и приятна атмосфера праздника, доброте людей и еще о чем-то, но я жадно вглядывался в черты девушки, ожидая, что же произойдет дальше. А дальше приехала электричка и Арина зашла в нее. Приближаюсь к телевизору и мне удается рассмотреть, куда направляется эта чертова электричка. Я с трудом разбираю маленькие размытые буквы. Не зря коньяк вылил.

Стремительно выхожу в коридор, параллельно набирая номер Дианы.

— Че вам надо, господин Воронцов? — недовольно встречают меня на том конце.

— Кто у Арины живет за сто пятьдесят километров от города, и как называется населенный пункт?

— Бабушка с дедушкой. Какое-то село… Деревня… Название такое незамысловатое, что-то на Т.

— Точнее не знаешь? Улицу, дом?

— Нет.

— Ладно, спасибо.

— Стойте! Позвоните, если ее найдете, я переживаю.

— Хорошо.

В той стороне, до куда ехала электричка, была только одна деревня на букву Т, а еще была очень большая вероятность, что Диана что-то перепутала или я просто не смогу найти нужный дом, но мне было все равно. Я бы зашел в каждый, лишь бы найти Арину, все-таки судьба дала мне такой шанс: увидеть ее в новостях — это что-то нереальное. На улице совсем непроглядная темень, а снегопад усилился, мою машину уже порядком подзамело. Выгребаю ее из сугроба и сажусь внутрь, устраивая телефон на держателе. Трогаюсь с места, бензина хватит точно, теперь главное, чтобы направление было верным. Несмотря на позднее время, на дорогах много пробок, и из городской черты я выбираюсь долго. Это привычно, но сейчас сильно нервирует. Еще и метель не собирается затихать, а лишь сильнее начинает выть. Я выезжаю на трассу, фары освещают дорогу и белоснежные сугробы, которых навалило уже, кажется, по пояс. Снежинки летят с такой частотой, что окно машины больше похоже на экран старого телевизора, который сломался и теперь показывает что-то зернистое.

— МЧС продлило экстренное предупреждение о чрезвычайно сильных снегопадах, особенно это касается северный частей региона. Мы заботимся о вас и настоятельно рекомендуем сегодня остаться дома, — говорит женский голос по радио.

Снегопад действительно сильный, таких я в жизни еще не видал. Попадать в повороты на дороге мне помогает навигатор, а от столкновения с другими машинами спасают горящие фары, несущиеся по встречке. Таких, кстати, немного. За полчаса езды я заметил всего три-четыре машины. Видимо, все прислушались к метеопредупреждению и отложили поездки. Еще часть пути я проезжаю без происшествий, но вскоре метель усиливается (хотя, казалось бы, куда еще), и машину начинает заносить. Мотыляет ее не по детски, я сам начинаю пугаться перспективы улететь в кювет. На одном из поворотов моего железного коня разворачивает на сто восемьдесят градусов, сердце падает в пятки и я даже думаю, что с Ариной мы больше не увидимся, но выжатый тормоз останавливает машину. Затвердевшими от напряжения руками я открываю дверь и выхожу на улицу. Приваливаюсь к боку машины и глубоко вдыхаю морозный воздух. Несущиеся с огромной скоростью снежинки попадают в лицо, падают за шиворот и, кажется, будто пронзают насквозь. Их очень много, а ветер гудит так, что уши закладывает. Уже собираюсь садиться обратно в машину, но нос улавливает запах гари. Открываю капот и убеждаюсь, что источник вони именно моя машина. Из-за жуткой метели и темноты разобраться в железных внутренностях мне не удается.