Чтение онлайн

Хотя “трудится” — это еще очень громкое слово. Слишком громкое. Эта блондинистая длинноногая силиконовая прелесть, кажется, просто является дополнением интерьера. А как иначе объяснить то, что я вижу? Девушка сидит на широком подоконнике, и подпиливает ногти. Выглядит она как каноничная секретарша из ситкомов: выдающаяся грудь третьего размера вот-вот заставит пасть перед своей красотой ряд маленьких серебряных пуговиц на белой рубашке, юбка, длина которой и так “короче некуда”, сильно задралась от сидения на подоконнике, и я вижу черную кружевную резинку чулок.

Многозадачностью это великолепие точно не отличается, ведь когда в голове включается кнопочка “подправить маникюр”, все остальные функции, как, например, “включить слух”, “посмотреть по сторонам”, “воспользоваться совестью” и “включить мозг” работать отказываются. Как иначе объяснить то, что дамочка бездельничает, я не могу.

— Доброе утро! — здороваюсь как можно громче, мне даже удается скрыть недовольство и пренебрежение.

— Вам чего? — а вот принцесску на подоконнике голос подвел подвел — звучит он так, будто его хозяйка долгие десять лет только и делала, что курила.

— На собеседование, — так же немногословно отвечаю я.

Секретарша смеряет меня взглядом мол: “Дура что ли? Тебе на собеседование надо — ты и иди. Меня-то зачем спрашивать и предупреждать?” Но спустя еще несколько секунд активной мозговой деятельности девушка как в эпилептическом припадке дергает головой в сторону двери, где написано “директор Воронцов Никита Дмитриевич”.

— Проходите, — раздраженно говорит секретарша, будто я ее отрываю от самых важных в мире дел.

Она не подходит к своему рабочему месту, не набирает никого по внутреннему телефону, чтобы предупредить о моем визите. Она не делает ничего, и мне даже становится неудобно так заваливаться в кабинет будущего начальника, поэтому я снова стучу. И снова не получаю ответа.

Нет, ну это у них корпоративная фишка что ли такая!?

Не дожидаясь разрешения войти, я распахиваю дверь.

7

Кабинет Воронцова чуть меньше приемной, но все равно поражает своими размерами. Одна стена — это сплошные панорамные окна, поэтому помещение залито ярким дневным светом. В центре стоит большой темный дубовый стол. Книжные шкафы и стеллажи по периметру выполнены из такого же материала. У одного из них я замечаю женщину, стоящую спиной. Она, кстати, единственный человек, помимо меня, который находится в этом кабинете. Женщина перебирает папки, пытаясь что-то найти.

— Доброе утро! — здороваюсь я, чтобы привлечь ее внимание. В последние пятнадцать минут я слишком часто это делаю. — Я на собеседование.

— Здравствуйте, — женщина поворачивается в мою сторону. — Собеседование — это прекрасно, — задумчиво говорит она. — Проходите, садитесь. Я Алла Васильевна — бывшая помощница Никиты Дмитриевича.

Я сажусь на мягкое кресло для посетителей, а Алла Васильевна в кресло босса. При этом женщина не перестает говорить как заведенная.

— Никиты Дмитриевича сегодня нет, он на открытии филиала издательства в Новгороде, поэтому собеседование проведу я, — Алла Васильевна пробегает глазами по листам с информацией обо мне, несколько минут внимательно всматривается, а потом обращается ко мне. — Хотя тут и собеседования никакого не нужно. Вы мне нравитесь. И вы приняты на работу.

Мои глаза от удивления становятся размером с блюдца. Уж такого я точно не ожидала. Еще никогда собеседование не проходило так быстро. А нет, вру, проходило. Тогда мне дали от ворот поворот практически с порога. Алла замечает мое удивление, поэтому спешит пояснить свое решение.

— Я работаю здесь уже десять с небольшим лет, а живу гораздо-гораздо дольше, в людях разбираться научилась. Твоя вежливость, терпеливость и доброжелательность вдобавок к опыту работы и отличной учебе на третьем курсе университета сделали свое дело. Я уверена, что ты будешь достойной заменой. А теперь свежие сплетни, без этой информации ты здесь не выживешь, — говорит Алла заговорщицким тоном, подмигивая.

— Никита Дмитриевич — руководитель хороший. У него все ясно и понятно, по полочкам. Работать с таким начальником только в радость, но в бочке меда… — вздыхает Алла Васильевна, смотря куда-то в сторону. — Впрочем, со всеми нюансами лучше разбираться за чашкой чая.

Женщина поднимается с места и направляется куда-то к шкафчикам, откуда вытаскивает заварку, коробку с кубиками сахара, две чашки и даже сам чайник! Все это добро она выставляет на рабочий стол, а, увидев мое удивление, поясняет:

— Здесь начальник раньше редко бывал, вот я и обустроила. У меня, точнее уже у тебя, на рабочем месте всего две тумбы под бумаги и мелочевку, такая техника, — указывает на электрический чайник, — не помещается.

Я киваю, Алла Васильевна принимается наводить ароматный напиток, напрочь отвергая мои попытки помочь. И от нечего делать я цепляюсь за ее последние слова.

— А вы говорите, что начальник только раньше здесь редко бывал?

— Да, внутренняя политика прошлого года гласила: “Мы должны расшириться”. Теперь, когда филиалы открыты, и там наведен порядок, босс приедет сюда, в главный, чтобы и здесь все уладить. Но ты не переживай, Никита Дмитриевич — человек хороший, это я уже говорила. А теперь к ложке дегтя, — Алла Васильевна неожиданно хлопает ладонью по столу, да так неожиданно, что я подпрыгиваю на месте, чуть не обливаясь горячим чаем.

— Кхм, — кашляю от волнения и осторожно уточняю, — а насколько ложка большая?

— Хм, — задумывается Алла Васильевна. — Ну размер второй-третий. Иногда четвертые заходят, иногда первые, — совершенно серьезно говорит женщина.

— Это вы про что? — пытаюсь найти хоть какую-то логику в словах, но у меня не получается. При этом Алла Васильевна смотрит на меня очень внимательно и ожидающе, будто сказала очень понятную мысль. В какой-то момент я даже начинаю сомневаться в здравости своего ума, но женщина развеивает эти опасения своим задорным смехом.

— Какая ты забавная! Так сосредоточенно думала!

— Так что с дегтем? — нетерпеливо спрашиваю я, ожидая скорее узнать, в чем же здесь подвох.

— А ты его уже видела. В приемной. Лерочка — секретутка Никиты. И скажу, опережая догадки, она не его любовница. Но активно метит на эту должность, — говорит Алла, делая аккуратный глоток чая. — В этом и подвох. До меня, клуши старой, на должности личного помощника было несколько хорошеньких молодых и красивых девушек. Но все они уходили. А знаешь, почему?

— Почему?

— А потому, что напора не выдерживали.

— Никиты Дмитриевича? — сипло говорю я, ведь перспектива работать бок о бок с “напористым” начальником не радует. Только от абьюза избавилась, на тебе харассмент.

— Да нет же. Претенденток на его сердце и то, что между ног. Ой, — Алла хватается одной рукой за грудь в районе сердца, а другой прикрывает рот, чуть испуганно глядя на меня. — Я так вслух и сказала?

Аккуратно киваю в ответ. Алла Васильевна вновь начинает звонко смеяться.