Начало новой эпохи
Шрифт:
— Да, это наша коллегиальная позиция… — Вновь в комнате повисла тишина на некоторое время. Я взял со стола стакан чая в мельхиоровом подстаканнике — не знаю почему, нравился мне такой стиль, было в этом что-то романтичное — и сделал несколько неторопливых глотков, давая корейцу переварить услышанное.
Взгляд зацепился за штампованный герб Союза на металлической пластине. Несмотря на то, что формально республик у нас стало с недавних пор на две меньше — вместо трех закавказских одна общая, — герб мы решили не менять. От того, что там будет две лишних надписи с призывом всем пролетариям мира соединяться, никто не пострадает. Да и не совсем понятно было, на каком языке делать эту надпись: формально-то грузинский, армянский и азербайджанский, а вместе с ними осетинский, абхазский, аджарский — имели теперь равные права. И это даже если вспоминать целую кучу еще более мелких языков: лезгинский, талышский, курдский, ассирийский, мегрельский, сванский… Десятки их, если честно. Так что просто решили не множить сущности и оставить как есть.
— Понятно, — Ким Ир Сен, как и любой правитель, не любил, когда его припирают к стенке, но именно сейчас шансов отвертеться у него не осталось. С другой стороны, мы тоже показали готовность «проявить гибкость», согласившись на то, чтобы корейцы оставили сына вождя на важной и имеющей реальное влияние должности, никакой декоративности, всё по-взрослому. — Однако вы же понимаете, что такие вопросы невозможно решить на ходу. Тем более находясь в тысячах километров от Пхеньяна. Я не могу дать сейчас вам никакого однозначного ответа.
— Мне будет достаточно подтверждения того, что вы услышали и поняли всю серьезность нашей позиции, — кореец всеми силами пытался увильнуть, как в той старой игре: «да» и «нет» не говорите, «черное» с «белым» не берите. Вот только какой-то ответ ему всё равно дать сегодня придется. Потому что иначе завтра поезда с топливом могут остановиться на границе СССР и КНДР, и тогда условия могут стать еще жестче.
Дело, конечно, было не только в том, что установление «коммунистической монархии» било по престижу самой идеологии. Дело было во влиянии. В возможности СССР влиять на процессы в стране-сателлите. Мы платили, и мы хотели заказывать музыку, соответственно, чем менее концентрированной власть будет у главы КНДР, тем лучше и удобнее. Человек там всегда должен понимать, что если русские не смогут договориться с ним, вполне могут появиться иные варианты, с кем договариваться удобнее. В этом плане монархический строй неудобный: трудно продавливать человека, который считает всё вокруг своим, собирается передать это наследнику и может планировать горизонтом в десятилетия. Президент, избранный на срок в 4 года, которому нужно ухватить как можно быстрее здесь и сейчас и потом уйти своими ногами, гораздо удобнее. Цинично, зато правда.
В итоге я всё же смог добиться от Ким Ир Сена артикулированного согласия на то, что его сын не станет формальным главой КНДР. Мне было обещано, что в самое ближайшее время в Пхеньяне пройдет Пленум ТПК, где и будет определена формула управления этой страной «после смерти вождя».
Ну а 18 ноября, придя домой, я был огорошен новостью, что Иванна беременна, и скоро я стану отцом.
Барселона
Январь-март 2026