Чтение онлайн

Осенью и начинались внезапные набеги. "В один миг половец близко - и вот уж нет его!
– писал византиец Евстафий Солунский.
– Сделал наезд и стремглав, с полными руками хватается за поводья, понукает коня ногами и бичом и вихрем несется далее, как бы желая перегнать быструю птицу. Его еще не успели увидеть, а он уже скрылся из глаз!"

Никто, конечно, не подозревал тогда, что эти события - раздел Руси и первое вторжение половцев - знаменуют начало нового трудного времени, что внутренние распри, в которых с готовностью будут участвовать степняки, ослабят страну и поэтому борьба с постоянными набегами будет крайне тяжелой. То переплетаясь, то расходясь, эти две военно-политические линии на полтора века определили судьбу многих русских земель.

Споры из-за земель начались уже вскоре после смерти Ярослава. А в 1067 году вспыхнула открытая война: взбунтовался племянник Ярослава Всеслав Полоцкий и самовольно занял Новгород. На его усмирение, несмотря на жестокие морозы и обильные снега - дело было в феврале, - выступили все три Ярославича. 3 марта сошлись противники на реке Немиге в Западной Руси. Ярославичи одолели, и Всеслав бежал с поля боя.

Летом послали Ярославичи за Всеславом, призывая его прийти в Киев и миром решить все дела. При этом принесли братья крестное целование в том, что не сотворят Всеславу, если он придет, никакого зла.

Крестное целование - клятва из клятв! Явился Всеслав в Киев. Но был он там не с почетом принят, а немедленно схвачен и "всажен" в крепкий "поруб"-темницу. Обычным делом на Руси становилось вероломство и клятвопреступление среди феодалов.

Внутренние столкновения побудили к действиям внешних врагов. Едва справившись с Всеславом, Ярославичи были вынуждены защищать Киевскую землю от половцев, которые вторглись на Русь весной 1068 года. В ночной битве на реке Альте русские дружины под командой Ярославичей и киевского воеводы Коснячка потерпели тяжелое поражение. Остатки войска, рассеявшись по степи, небольшими группами пробирались в родной город. Сюда же прибежали и двое Ярославичей Изяслав и Всеволод, а третий, Святослав, ускакал от греха подальше в свой Чернигов, опасаясь дальнейшего продвижения половецких отрядов.

С этим жестоким поражением связано появление былины о походе на Русь половецкого хана Шарукана:

А закрыло луну до солнышка красного, А не видно ведь злата-светла месяца. От того же ведь от духу половецкого, От того же от пару лошадиного... Ко святой Руси Шурк-всликан Широку дорожку прокладывает, Жгучим огнем уравнивает, Людом христианским речки-озера запруживает...

Известие о поражении взорвало и без того беспокойный из-за притеснений "сильных" людей Киев. Толпы черного люда явились на великокняжеский двор и послали сказать князю: "Вот половцы рассеялись по всей земле! Дай нам, княже, оружие и коней и еще будем биться с ними!"

Простой народ Киева понимал опасность нашествия и выступил за сбор народного ополчения для борьбы с врагом.

А в княжеском дворце царила растерянность, близкая к отчаянию. Не давать оружия простому люду? Тогда кто защитит землю от половцев? Но как дать оружие народу, если совсем недавно случились в Киеве волнения и участники их, схваченные дружиной, еще сидели в холодных погребах - ждали княжеского суда?! Не обернутся ли розданные смердам топоры и копья, после того как будет разгромлен враг, против бояр-притеснителей, душивших ремесленный и торговый люд вирами да продажами и обиравших крестьян до последнего снопа?

"Нет, - решил Изяслав, посоветовавшись с боярством, - не получит "чернь" оружия! Лучше уж половцам предаться, чем вооружить народ!"

Ни с чем ушли возмущенные люди с княжеского двора. В гневе бросились они к терему бездарного воеводы Коснячка - и вмиг разнесли его двор. После этого часть восставших пошла вызволять томившихся в холодных погребах участников предыдущих киевских волнений, а вторая половина вернулась на княжеский двор.

Изяслав с ближней дружиной сидел на сенях - в легкой поднятой на столбы летней постройке, предназначенной для пиров и совещаний. Вел бесконечный совет, решал, что делать. К внешним напастям добавились внутренние - все сплелось в единый клубок! Не мог князь ума приложить, как его распутать. А тут еще вспомнилось, что сидит в дальней тюрьме-"порубе" обманутый Всеслав Полоцкий. А ну как вырвется на свободу! Славен он среди простонародья - вещая душа в отважном теле!

Люд киевский, став у сеней, начал кричать и пререкаться с князем, требовать оружия и наказания виновных в поражении. Князь стоял у окошка, слушал крики и совсем уже не знал, что делать, - так разгулялся буйный смерч восстания.

"Видишь, князь, людье взвыло, - сказал один из бояр.
– Пошли слуг, пусть крепче стерегут Всеслава".

Другой возразил: "Пусть лучше, призвав лестью к оконцу, пронзят его мечом!"

Значит, не только преступить крестное целование, но и кровь пролить? На такое не решился Изяслав, не отдал приказа.

А народ, кинув новый клич, пошел к темнице, где уже много месяцев томился Всеслав. Разогнав сторожей и сломав запоры, черный люд освободил полоцкого князя.

Восстание достигло высшего накала, и Изяслав, не выдержав, второй раз за последние дни бежал с поля боя - на этот раз от своей взбунтовавшейся столицы. Освобожденный Всеслав был приведен на княжеский двор и здесь в день 15 сентября 1068 года провозглашен князем Киевским.

Но правил он недолго. Через 7 месяцев, приведя с собой войска польского короля Болеслава Смелого, Изяслав сверг полоцкого князя и снова занял киевский стол. Своих сентябрьских страхов он не забыл: 70 активных участников вызволения Всеслава были казнены, многих - и виноватых, и безвинных- ослепили.

С этого времени стал Киев яблоком раздора, из-за которого то и дело вспыхивали феодальные споры. Обладание Киевом соединялось с понятием "старейшинства" среди всех князей. Кто в Киеве правит, тот и глава всем князьям русским! Изнурительная борьба за киевский стол то и дело выливалась в кровавые столкновения, оплетенные сетью заговоров и обильно сдобренные вероломством. Все это стало тяжким бременем для простых жителей многих русских княжеств - крестьян и ремесленников. Ведь это их жилища горели в огне яростных штурмов, их поля вытаптывались конницей, их дворы грабились "удалыми" воями то одного, то другого правителя.

Иногда, если вконец истощались силы соперников или занимал киевский престол сильный и авторитетный князь, как было, например, при Владимире Мономахе, эта борьба затихала. Но проходило несколько лет - и распря вспыхивала с новой неостановимой силой. Коль не хватало своих войск, князья призывали на помощь то степняков, то варягов, то поляков, то литовцев, и тогда страдания народа от внутренних усобиц умножались на насилие внешних врагов.

А противники Руси не теряли времени, видя разброд и несогласие среди русских княжеств. Одна местность за другой подвергались опустошительным набегам, а то и вовсе отторгались от Русской земли и включались в состав других госу-дарств. К концу XIV века, например, граница Великого княжества Литовского проходила всего в сотне верст от Москвы!

ПОРОЗНЬ ИХ ХОРУГВИ РАЗВЕВАЮТСЯ...

В 1093 году в связи со смертью Всеволода Киевского половцы направили в Киев посольство, чтобы установить отношения с только что пришедшим сюда князем Святополком, потребовать от него покорности.

Святополк поступил с послами крайне неразумно. Не посоветовавшись с отцовской "старшею" дружиной, послов приказал схватить и запереть в темную избу.

Мгновенно вспыхнула война. Степняки вторглись на Русь и осадили город Торческ, прикрывавший подходы к Киеву. Тут одумался Святополк, отпустил послов, да поздно. Отказались половцы от мира. Кинулся новый князь формировать войско, набрал в обедневшей Киевской земле всего несколько сот воинов, но все равно намерился выступить в поход. Киевские мужи, хорошо знавшие Степь, отговаривали князя: "Нс пытайся идти против них, потому что мало у тебя воинов!" - "У меня своих семьсот отроков.
– хвалился Святополк, - которые могут им противостать!" - "Если бы ты выставил их и восемь тысяч, - возражали ему, -и то не слишком много. Наша земля оскудела от войны и от продаж. Обратись к брату своему Владимиру Мономаху, чтоб он тебе помог".