Чтение онлайн

Тут, однако, возникает вопрос: может ли эмпирическое сущее социального мира быть (непосредственно открытым социологу) "феноменом феноменологии"? В "феноменологическом смысле" феномен есть не эмпирическое явление социального мира, а бытийствование сущего, под которым подразумевается ансамбль "основоструктур" "бытия сознания" (Dasein) [25а, с. 37]. "Основоструктуры" суть трансцендентально-априорные структуры67, служащие "смыслом и основанием" всех эмпирических явлений ([25, с. 35]) - смыслом или способом бытийствования сущего социального мира, т. е. они как раз и являются тем, что мы называем присутствием. Сказанное не означает, что сущее социального мира абсолютно и исчерпывающе открыто социологу, ведь открытость реализуется одновременно и как сокрытость, которая обусловлена не внешне, эмпирически вследствие ограниченности исторически конкретных познавательных возможностей социолога и т. п., но внутренне, трансцендентально - самой структурой социологического познания (ср. [25, с. 220-225]). Открытость - это всегда возможная открытость, включающая в себя возможность сокрытости. Иными словами, невозможна тотальная объективация социального мира. Посему движущей силой социальной науки служит не объективация как таковая, но различие между объективированным и необъективированным.

Открытость шире предметного представления и интенциональности, она собственное содержание присутствия социолога как агента, объективирующего необъективированное. Социологическое объяснение исполняет открытость сущего социального мира и поэтому выступает способом существования социолога. Если социологическое объяснение - способ существования социолога, то его метод выступает также методом изменения этого существования.

Сущее социального мира самовозвещает-самообнаруживает, являет себя социологическим практикам таким, какое оно есть само по себе, а не в виде заведомо неподлинной кажимости чего-то подобного ноумену И. Канта, что лишь располагается за явлением, не присутствуя в нем. Оно равно феномену как самому сущему в его открытости, понимаемой как данность различия "объективированное/необъективированное" в практиках агента. Сущее социального мира - это, с одной стороны, вещь сама по себе, ставшая вещью-для-агента и поэтому неотделимая от практик агента, которым раскрыта, и имманентная социологическому опыту, а с другой - именно вещь сама по себе, трансцендентная этому опыту.

Противоречивое явление открытости реализуется в пределах динамичной оппозиции модуса подлинности (eigentlich) модусу неподлинности (uneigentlich) (ср. "Бытие и время", с. 175-180). Подлинность и неподлинность - в равной мере нередуцируемые определения открытости, равноправные смыслообразующие a priori68. Подлинная открытость представляет собой собственно открытость, т. е. объективированное в различии "объективированное/необъективированное", а неподлинная - сокрытость, т. е. необъективированное в этом различии. Открытость не есть простое отсутствие сокрытости, но специфическое отношение научного производства к сущему социального мира. Коль скоро открытость и сокрытость суть необходимые структурные моменты самого социологического познания, любое сущее социального мира в одно и то же время открыто и сокрыто для него.

"Социальные факты не есть ни вещи, ни идеи, они - структуры" [43], и, подобно другим открытым социологией структурам, относительны: с одной стороны, социальные факты наделены объективными значениями, а с другой субъективными и неэпистемическими смыслами, которые оказывают детерминирующее воздействие, как на предмет исследования, так и на научное производство69. Социальный факт образуется некоторым числом изменчивых и некоторым числом постоянных моментов. Константой социологической действительности и выступает присутствие - структура социально-исторического a priori70. Оно является одним из компонентов ядра социально-исторического a priori, сложившегося в социологии.

Презумпция самопроявления, самораскрытия присутствия в опыте социолога, равно как и отождествление социологического мышления с суждениями этого опыта, указывает на то, что мы перешли от простого присутствия к присутствию как представлению о пред-ставлении, от сущего социального мира - к сущему-в-опыте социолога. Возникает вопрос: может ли сущее присутствовать, но не бытийствовать? Да, сущее может присутствовать, не существуя, если оно обладает статусом "тени" или "призрака" [44].

Социальные отношения - не факт социологического опыта, а необходимые условия и предпосылки любых практик, любого познания, любого опыта. Доксическое отношение - основа любого опыта. Однако социологическая рефлексия отдаляет присутствие от доксического опыта социолога.

Соотношение социолога с сущим не есть чистое созерцание. Что такое социологический опыт? Специфический для социолога способ бытийствования-в-мире: человек существует "в профессии", осуществляет себя в исследовании и т. д., конституируя свои исторически, социально, культурно обусловленные практики (в том числе и практическое понимание общественных реалий) в качестве социологического опыта. Социологический опыт есть, прежде всего, специфический и относительный (в смысле - неуниверсальный, т. е. региональный, ситуативный и локальный, производимый в социальных отношениях) опыт агента исторически конкретного научного производства. Социолог не может постичь сущее, не "почувствовав себя" в акте постижения (ср. [45]). В социологии достоверно то, что удостоверено опытом социологов.

Как доксический, так и социологический опыт выражают конечность человеческого познания - его обусловленность и отличие от идеи бесконечного божественного познания. Бесконечное созерцание само творит созерцаемое сущее, а конечное - есть чувственность и как таковое нуждается в рассудке [46]. Но принципиально здесь то, что именно в силу конечности агента всякий социологический опыт выступает пространственно-временным опытом. У социологического опыта нет абсолютного - непосредственного или "естественного" и самоочевидного - основания (такого, например, как "повседневность", понятая в духе А. Шюца). Коль скоро бытийствование есть пространство-время, то все (включая чувственность, сознание и мышление) относительно, т. е. опосредствовано отношениями, исторично и локально.

"Опыт, таким образом, есть опыт человеческой конечности. Опытен в собственном смысле тот, кто помнит об этой конечности, тот, кто знает, что время и будущее ему неподвластны. Опытный человек знает границы всякого предвидения и ненадежность всех наших планов. Опыт достигает в нем своей высшей истины, высшей ценности. <...> Опыт [par excellence это относится к доксическому опыту - Ю. К.] учит признанию действительного. Признание того, что есть на самом деле, - таков, следовательно, подлинный результат всякого опыта..." [47].

Социологическое познание обладает структурой опыта. Конечность опыта делает невозможным беспредпосылочное социологическое мышление. В опыте достигается расширение для социолога границ возможного, переход к действительному.

Социологический опыт сам по себе наделен "смыслом", а посему частично интеллигибелен и претендует на роль всеобщего интерпретатора. В таком своем качестве он предстает "органом" в(дения социальных различий71.

Социолог не обладает в непосредственной и достоверной форме реальностью сущего социального мира как объекта познания. В доксическом опыте сущее социального мира дано непосредственно, но не как реальность или объект. Достоверность и реальность сущего социального мира всегда раскрываются в той или иной системе опосредствований. Присутствие устраняет обособленность непосредственности и достоверности, внутренне объединяя их. Однако это конститутивное единство представляется не вещью вне отношений и не необходимым процессом, а как неопределенная проблематичность, социальная и вместе с тем социологическая. Бином непосредственность/(опосредствованная) достоверность имеет свой горизонт в присутствии. Проблема непосредственности/достоверности в случае каждого конкретного присутствия разрешается по-разному, и это решение представляет локальную структуру исторически-конкретного научного производства, чьим продуктом оно является. Границами присутствия, определяемыми не в плане его протяженности и длительности, но как моменты, обусловливающие его конечность, являются именно социально-исторические структуры научного производства.

Присутствие сущего социального мира - это не абсолютная, изначальная или последняя истина, но и не конвенциональная фикция, а более или менее полезный и эффективный (и скорее менее, нежели более) инструмент, существующий лишь в связи с породившим его социологическим производством. Присутствие сущего социального мира имеет эпистемологический статус общей гипотезы, допускающей проверку и исправление. Но для социологии это особая общая гипотеза. Присутствие сущего социального мира есть вопрос, который социология ставит самой себе относительно возможности обоснования самой себя. Едва социологическая теория выходит за пределы ни к чему не обязывающих размышлений о кажущихся либо самоочевидными, либо естественными предметах ("общество", "культура", "коммуникация", "социальная группа"...), как сразу она становится проблемой для самой себя.

Противоречие между непосредственностью и достоверностью является проблемой не отдельной социологической теории, но проблемой обоснования любой социологической концепции, любых исследовательских практик. Это проблема того, чем является социологическое знание в своем социальном значении. Ибо если существует социологическая теория как систематическое опосредствованное знание, она должна существовать и как необходимый момент неопосредствованных научной рефлексией социальных практик.

глава 4