Чтение онлайн

По меньшей мере непрофессионально полагать, будто отношения социальной науки с политикой исчерпываются дилеммой: "Должна ли социология быть оппонентом любой власти и тем служить обществу или она призвана просвещать власть и этим отвечать на социальный вызов?", - но еще наивнее думать, что "дальнейшее развитие России в сторону демократии и гражданских структур лишает смысла эту дилемму"XIX. На деле, оппозиция социология/политика вовсе не обязательно связана с непосредственным вмешательством государственной администрации в научное производство; противостояние социальной науки власти не равно политической борьбе: его действительным содержанием являются усилия по созданию условий, необходимых для автономизации истины от давления политических структур. Скорее, оппозицию социология/политика следует представить как противопоставление объективированного и необъективированного, научного и доксического. В контексте отношений между научным и политическим полями доксаXX, т. е. явление в смысле кажимости, "мнение" как обыденное пред-знание и здравый смысл, выступает субститутом политики. Докса - это логически невозможное знание прежде знания: подчинясь социальному принуждению, агент "знает" действительность, не зная, чт? он знаетXXI. Позитивным условием повиновения выступает иррациональный характер власти: социология содержательно подчиняется символическому насилию политики в той мере, в какой последняя не поддается пониманию и не объективирована. Политика как таковая не преодолевается ни критической рефлексией, ни революцией: нельзя упразднить саму политику, можно лишь изменить режим. Проблема не в том, что политика всегда есть господство, а в том, что, определяя условия возможности социального существования, она производит свойства агентов такими, какими ей нужно: вписанными в нее, согласованными с существующей системой социально-политического господства, а потому и воспроизводящими эту систему. И никакая "демократия", никакие "гражданские структуры" не в силах упразднить безличное принуждение со стороны социальных структур и, в частности, символическое насилие. Вот почему учреждающее социологию различие социальная наука/докса не подлежит "снятию".

***

Настоящая книга не дает простых ответов на сложные вопросы. Стало быть, она не учебник.

Наш первый исходный тезис: социо-логия означает такую научную точку зрения, которая внутренним условием самотождественности любого предмета исследования считает различие. Социально-историческое различие не может быть снято никаким тождеством. Ego cogito "субъекта социологического познания", выражающее единство его познавательных способностей, - т. е. то, что заранее представлено и установлено во всех cogitationes и обеспечивает самотождественность "объекта социологического познания", - имеет своим необходимым условием интеграцию агента в производство социальных различий, т. е. в социальные отношения. Только социально-историческое различие, означающее отношение агента к другому агенту и социальным предметам, делает возможным его отношение к самому себе и тождество ego cogito - "присутствие" социолога. Me esse может быть идентифицировано с me cogitare лишь в том случае, если cogito понимается как "техническое" оперирование данностями, универсальная опредмечивающая деятельность "id, quod cogitet" ("того, что мыслит"), которая не может быть сведена лишь к мышлению. Социальный опыт структурируется, в том числе, на допредикативном, телесном, дорефлективном уровне. Это подводит нас к постулированию дорефлективного cogito.Очевидность самотождественного "присутствия" неразрывно связана с очевидностью субъекта. Действительный социальный агент не имеет облика субъекта, ибо "субъект научного познания" есть атрибут определенных социальных отношений. Производству социологического знания подобает определение социально обусловленного процесса без субъекта. Между прочим, это означает, что самое важное в социологии обретается в социальной практике науки, в ее "отношениях производства", а не порождается индивидуальным сознанием ученого. Следует отказаться от субъекта как основополагающей достоверности познания, конечной субстанции, обеспечивающей деятельное неразрывное единство опредмеченного (т. е. всего того, что воспроизводится в научных практиках) и распредмеченного (под которым подразумевается та "логика предмета" исследования, которая из него извлекается и становится достоянием агента научного производства). В рамках новоевропейской традиции трансцендентальный субъект полагается как сущность индивидуального. Трансцендентальный субъект рефлексии - структурная иллюзия, в одно и то же время социальная и гносеологическая, или, если угодно, особое - "субъектное" - состояние агента научного производства. Субъект определяется из своего перспективного характера (формируется в определенных социальных отношениях) и не существует вне мира социальных перспектив. Откуда социолог должен смотреть, чтобы представить самого себя и предмет своего исследования как "присутствия"? "Ортогональный в любой перспективе" субъект - это как бы внешняя по отношению к социальной действительности точка зрения, с которой открывается вид на самотождественный предмет исследования, незыблемые "законы логики" и прочие "правила для руководства ума". Необходимым условием субъектного состояния выступает "эпистемологический разрыв" с социальными условиями существования ученого и "тотализация" объекта, тогда как действительный агент всегда есть социальное различие. Мобильная граница между научным производством и познаваемым предметом есть ансамбль социологических практик.

Наш второй исходный тезис таков: для социального опыта не существует пространственно-временных координат вне него, и бессмысленно помещать социологический опыт в некую космологическую перспективу. Каждый социологический предмет (сущее, различие, событие социального мира) есть "это сейчас", "теперь вот". Сущее подобно haecceitas Дунса Скота ("это, здесь и сейчас"). Существование сущего социального мира не имеет никакой предпосланной ему сущности, посему "именно это" эквивалентно "здесь и сейчас" (hoc est enim = hic et nunc). Отсюда вытекает, что сущее социального мира бытийствует в форме опространствливания-овременения. Мы не понимаем, чтo есть пространственность-временность потому, что у нее нет причины и цели: пространственность-временность социального мира сбывается просто в силу того, что сбывается, и происходит затем, чтобы происходить. Пространство-время социального мира выражает необъективированное социологическим опытом, но взятое не само по себе, а в контексте изменяющегося различия между объективированным и необъективированным. Пространственность-временность социального мира, как она понимается в книге, - это существование не столько сущих (всего того, что может стать предметом социальной науки: агентов, практик, вещей...), сколько отношений.

Сущее социального мира есть единство изменения и сохранения, целостность прошлого, настоящего и будущего. Социология традиционно ставила во главу угла изменяющийся предмет. Социо-логия, напротив, фокусирует внимание на предметности изменения, представляя любое сущее как различие. Временность самотождественного предмета отличается от временности различия. Сущее конструируемый и изучаемый социологией предмет - не есть какая-либо часть социального явления в том виде, в каком оно существует до и вне науки.

Любое сущее социального мира есть то, чтo оно есть. Напротив того, социальное отношение не есть в-себе-и-для-себя-сущее, нечто позитивное, "присутствие". Оно является "связкой" упорядоченности и изменчивости, в которой сущие социального мира (включая агентов) выступают лишь опосредствующими звеньями, связующими моментами.

Хотя предмет конституируется лишь "в соотнесении" с "социальной реальностью", его там нельзя "найти" или "открыть". Вместе с тем, "социальная реальность" - это не случайный результат произвольных действий социолога. Возникая в качестве условного звена в цепи социологического объяснения, прагматически обоснованной фикции, "социальная реальность" в процессе логического конструирования занимает место отсутствующего присутствия, невозможного основания социального мира.

Социологический mainstream редуцирует социальную действительность к метафизическим сущностям, выступающим в роли "атомов" или элементарных "социальных форм", т. е. "присутствиям". При этом логическое содержание теории также редуцируется к "присутствиям", поскольку они являются "абсолютными" началами социологии, которые даны чувственно.

"Старая социология" занята сведением социальных различий к тождествам. Социо-логия сводит различия - если вообще сводит - к другим различиям. Смыслом различия может быть лишь другое различие. Социология, по видимости столь восприимчивая к различиям, демонстрирует неспособность воспринимать, мыслить и выражать несамотождественность событий социального мира кроме как в виде нарушения или сокрытия тождественности. Социология до сих пор толкует "отсутствие" как извращенную форму "присутствия", а различие - как частный случай идентичности.

Социологический опыт обладает связностью в пространстве-времени социального мира в силу того, что он является различением. Пространственность-временность нельзя свести к социальной предметности или эмпирической фактуальности, потому что она не может быть ни воспроизведена, ни присвоена агентами. Иначе говоря, пространственность-временность есть нечто и нераспредмеченное и неопредмеченное социологическими практиками, однако получающее смысл лишь в перспективе опредмечивание/распредмечивание. Пространственность-временность играет в социальной науке роль необъективированного, поскольку социологические практики не в состоянии вызвать в ней и наследовать от нее такие изменения, которые были бы ей имманентно присущи; она не создается и не воссоздается в практике науки. В силу этого и социальные отношения, не могущие быть воспроизведенными в экспериментальной деятельности, выражаются, в том числе, через пространственное-становление-времени. Сходным образом, различие между "социальной реальностью" и "социальным миром" как различие между совокупностью всех условий в причинно-следственных сериях социальных событий и тем, что находится вне социально обусловленного, может быть связано с отношением опредмечивание-распредмечивание: "социальная реальность" не есть опредмечивание или распредмечивание социологических практик, тогда как "социальный мир" конституируется этими процессами.

Социальная реальность может быть концептуализирована в форме отсутствия присутствия в том смысле, что она есть не-предмет, не-наглядный и не-наблюдаемый. То есть она не находится за пределами всего, доступного социологическому исследованию, а отрицает любое наблюдаемое тождество в качестве производящей основы как эмпирического социального мира в целом, так и всякого сущего в нем в отдельности. Поэтому социологический mainstream, представляющий не-предметную социальную реальность в виде самотождественной вещи, создает рационализированный образ своих политических мнений, и не более того. Лишь признание отсутствия присутствия позволяет раскрыть подлинное начало социальной науки.

Главная мысль "Начала социологии" предварительно и вкратце может быть сформулирована так: "социальная реальность" представляет собой функцию постижения статуса социальных фактов и феноменологических идеальностей социологии, равно как и метод их постижения, - она есть конститутивная возможность социологического мышления, пространственно-временной горизонт объяснения "социального мира" в терминах причина/следствие. В свою очередь, "социальное отношение" есть ни что иное как пространственно-временнoе становление, производство/воспроизводство социальных различий. Для того чтобы изложить эту мысль, потребовалась целая книгаXXII.

глава 1

ПРОБЛЕМА СОЦИОЛОГИИ

Что значит знать? Вот, друг мой, в чем вопрос.

На этот счет у нас не все в порядке.

И.В. Гете. Фауст

Социологическая теория есть теория "социального мира"1, и социологическое познание есть институционализированное исследование. Оно создает специфический образ такого "мира", возникающий при проецировании на социальную действительность концептуальной схемы, предопределяющей практики социолога (см.: [2]). В итоге социальный мир всегда является социологу как уже в общих чертах познанный, и все социологические проблемы оказываются принципиально разрешимыми. Социологическое исследование - это направленное на социальный мир обнаружение (Entbergen).

Социология составляет себе концептуальную схему социального мира. Однако составить концептуальную схему значит не только, что "сущее" (ens) социального мира2 как-то представлено в социологии, но еще и то, что оно предстало перед исследованием во всем, что ему присуще и его составляет. Сущее социального мира приходит, размахивая белым флагом эксперимента и теоретической нагруженности, чтобы его можно было отличить от явлений неопосредствованной социальной действительности, - хотя на деле оно может быть неотличимым от них. Где социальный мир становится концептуальной схемой, там к сущему социального мира приступают как к тому, на что направлен социолог (интенциональный предмет), что он хочет репрезентировать, иметь перед собой и тем самым в окончательном виде пред-ставить перед собой. Концептуальная схема социального мира означает собой не столько систему категорий, организующую социологический опыт и отражающую социальную действительность, сколько социальную действительность, понятую как концептуальную схему. Сущее социального мира берется в социологии так, что становится сущим только тогда, когда оно представлено представляющим и устанавливающим его социологом. Социолог как таковой конституируется вместе с предметом социологического познания, т. е. в первичном акте противопоставления. Только в этом акте опредмечивания и возникает субъект познания, а сущее социального мира объективируется - выносится в предметное противостояние.