Чтение онлайн

Кэссиди кинула на меня недоверчивый взгляд.

– Прости, но я на это не куплюсь. Временами ты так маньячно улыбаешься, словно на языке у тебя крутится чумовая острота, но ты боишься произнести ее вслух, поскольку никто ее не поймет.

Я пожал плечами и, повернув на Кресент-Висту, встал на светофоре, на котором переключение сигналов происходит не раньше чем через целую вечность.

– На самом деле я даже не знаю, что хуже, – продолжала Кэссиди. – Когда смеются над несмешным или когда не смеются над смешным.

– Первое, – мрачно отозвался я. – Спроси у Тоби.

– Ты об отрезанной голове?

Она спросила это будничным тоном, словно речь идет о неправильных глаголах или клятве верности.

– Он тебе рассказал?

– В прошлом году, на одном из турниров по дебатам. Мы сидели на балконе под тентом из простыней, и я пожаловалась, что никогда не была в Диснейленде. По мне, так это кора такая! С тех пор я зову его «Ловец над пропастью».

Я покачал головой на ее ужасный каламбур к сэлинджеровскому «Ловцу во ржи» и включил радио, пытаясь не думать о Кэссиди и Тоби, проводивших ночи в компании друг друга в каком-то отеле, и скорее всего в пижамах. В динамиках тихо играла песня группы The Shins, светофор никак не переключался на зеленый сигнал, и я все ждал, когда Кэссиди прервет молчание. Вместо этого она вытащила из чашкодержателя соломенную обертку и начала складывать из нее маленькую звезду.

– Загадай желание, – положила она звездочку на ладонь.

Кэссиди заливало золотистое свечение уличного фонаря, и меня внезапно как током ударило: до чего же она красивая! Как я умудрился не замечать этого столько дней? Ее волосы были убраны в хвостик, но лицо обрамляло несколько медных прядей. Глаза сияли весельем. Кофта соскользнула с одного плеча, открыв взгляду пурпурную лямку бюстгальтера. Кэссиди была умопомрачительно естественна и непринужденна и никогда, даже через сотни лет, не выбрала бы меня. Однако за следующие несколько минут я утешил себя мыслями, что надежда у меня, пусть и малюсенькая, но все-таки есть.

Охранник у ворот жилого комплекса Кэссиди устроил мне допрос с пристрастием, чуть не уморив нас своим занудством. Убедившись наконец, что мы не собираемся сеять хаос на мирных улицах пригорода, он открыл ворота, и я въехал на территорию Терис-Блафс.

Этот жилой комплекс мало чем отличался от моего. Дома стояли на приличном расстоянии от дороги, и к ним вели круговые подъездные дорожки. У всех зданий – балконы, сделанные скорее для украшения, нежели для того, чтобы ими пользовались. Я насчитал четыре типа домов, повторявшихся как в компьютерной анимации. Малышня нарисовала что-то на дороге, и я проехал по рисунку с неприятным чувством, словно разрушаю построенный детьми замок из песка.

– Как к тебе проехать? – спросил я Кэссиди.

– Ты что, оттягиваешь возвращение домой? – Ее лицо бледнело в свете уличных фонарей, в глазах читалась серьезность.

– Да, – признался я. Мне представилась мама, сидящая в гостиной, смотрящая новости и переживающая обо всем на свете. И папа в своем кабинете, с остывающей под рукой чашкой чая, печатающий записки по очередному делу. Представилась моя комната, которая после трех месяцев ночевок в гостевой внизу более не ощущалась моей.

– У меня есть идея, – сказала Кэссиди. – Как насчет того, чтобы поехать куда-нибудь прогуляться? Прямо сейчас?

– Это же Иствуд. Где тут гулять?

– В парке. Там ты сможешь показать мне окно в своей спальне, а я тебе – в моей.

– Ладно, – согласился я, разворачиваясь на детском рисунке.

Охранник у ворот недобро глянул на меня. Кэссиди хохотнула и, когда мы отъехали на приличное расстояние, показала ему средний палец. Он этого не видел.

– Терпеть не могу этого болвана, – поморщилась она. – Ты читал Фуко? Ох, о чем это я. Конечно же, ты не читал Фуко.

– Да я вообще ничего не читаю, – невозмутимо отозвался я, и Кэссиди рассмеялась.

– Что ж, мистер Сила-есть-ума-не-надо, позволь мне тебя просветить. Был такой философ тире историк, которого звали Фуко. Он писал о том, что общество похоже на идеальную тюрьму паноптикум. В этой тюрьме ты можешь находиться под постоянным наблюдением, но поскольку ты никогда не знаешь, наблюдают за тобой или нет, то в любом случае следуешь правилам.

– А как тогда понять, кто – надзиратель, а кто – заключенный? – спросил я, заехав на пустую парковку.

– Так в том-то и дело. Сами надзиратели тоже являются заключенными. Идем на качели. – Кэссиди выскочила из автомобиля прежде, чем я успел поставить его на ручник.

– Подожди, – крикнул я.

Она развернулась ко мне. Ее платье волновалось на теплом ветру.

Я запер машину и, сгорая от стыда, признался:

– Вряд ли я смогу качаться на качелях.

– Тогда будешь качать меня.

Кэссиди так рьяно рванула к маленькой детской площадке и цветастому игровому комплексу, словно мы с ней участвовали в забеге. Я с опаской ступил на песок у качелей, и моя трость погрузилась в него, точно держатель пляжного зонтика. Кэссиди скинула босоножки, завязала кофту на поясе и прыгнула на качели. Сердце щемило оттого, какой потрясающе красивой она была в своем синем платье, босоногая, с выбившимися из хвостика волосами.

– Иди сюда, – позвала она, крутанувшись на качелях так, что цепи захлестнулись иксом. – Толкай!

Я положил ладони на ее полуобнаженную спину, тяжело сглотнул, подтолкнул ее и потерял равновесие. Восстановив его, встал так, чтобы не растянуться.

– Еще! – крикнула Кэссиди.

И я продолжил ее раскачивать. Она взлетала все выше и выше, и, если честно, я будто чуток взлетал вместе с ней.

Вскоре моя помощь ей уже была не нужна. Кэссиди качалась, поднимаясь ввысь, и цепи бились о верхнюю перекладину.

Она откинула голову, улыбнулась мне и пообещала:

– Мы сбежим из паноптикума вдвоем.

И спрыгнула с качелей.

Они сразу перекрутились, потеряв седока, а Кэссиди, со смехом пролетев вперед, приземлилась на ноги у края песочного пяточка.

– Это мы так сбежали? – поинтересовался я.

– Какой там! Все еще впереди.

Я присел на качели, чтобы скрыть свою хромоту. Кэссиди, заняв соседние, выводила пальчиками ноги замысловатые узоры на песке.

– Видишь тот дом, справа от самого высокого дерева? – нарушил я молчание.

– С двумя дымоходами?

– Да. Моя спальня с бутафорским балконом. И она прямо над бассейном с бутафорским водопадом.

Мои слова вызвали у Кэссиди легкую улыбку.

– Я буду посылать тебе тайные сообщения. Азбукой Морзе. Своим «Хелло, Кити» фонариком.

– Хорошо. Ловлю тебя на слове.

Внезапно загудел мобильный Кэссиди. Она достала его из кармана, и я мельком увидел фото-заставку: Кэссиди со взрослым парнем. Их лица перекрывал перечень пропущенных звонков.

– Мне пора возвращаться, – поднялась она. – Откроешь багажник? Достану велосипед.