Чтение онлайн

Делать нечего, повесил голубые шторы. Как-нибудь, привыкнем.

19.04.1982

Оперативку проводил Валерий Павлович, шефа нет.

Потащился в ИВС. Там двое, оба воры.

Перед уходом вывалил Игорю Яковлевичу на стол возбуждённые за пятницу уголовные дела (не меньше десятка). После обеда занимался жалобами. Всё шло более менее спокойно до прихода некой Елисеевой.

Что случилось, я так толком и не понял, с чего это, вдруг, она стала на меня кричать. Орёт, и остановиться не может. Из-за чего, - спрашиваю, - крик? Из-за того, что я её объяснения стал в протокол заносить. Сидел, молчал. Но из себя она меня всё же вывела, аж руки тряслись. Написал рапорт шефу. Он её жалобу принимал, сам пусть и разбирается. Хуже нет, чем с учителями старой школы дело иметь. Привыкли изрекать истины. Если она и на детей так орёт, то я им не завидую.

Пошла Елисеева на меня, молчаливого, жаловаться. Конин, правда, её выгнал. Через несколько минут заглянул, спрашивает: - Она, что, ненормальная? Нет, - говорю, - учительница. Палыч понимающе кивнул и удалился.

Должен признаться, что этот эпизод произвёл на меня сильное впечатление. Не нравится мне, когда на меня так кричат. Видимо, этим моим состоянием и объясняется тот факт, что в конце рабочего дня я поругался с Игорем Яковлевичем. Как ни печально, но в этом споре я был неправ.

Как только я этот факт признал, Игорь Яковлевич сразу стал тихим и спокойным. К своему удивлению я почувствовал, что тоже немного успокоился.

Поделился своими наблюдениями с Мариной Львовной. Известное, - говорит, - дело. Разрядку получил. Чёрт бы эту Елисееву побрал. Что ей пусто было.

А мне ещё жалоб подкинули.

20.04.1982

С утра засел за бумаги, долбил до обеда. После перерыва тоже писал, не разгибаясь, но отписал только семь-восемь жалоб. Остальные бумаги – запросы, требования и прочая мишура. Возбудил, правда, два (или три) уголовных дела.

Жалобу Елисеевой шеф расписал лично Игорю Яковлевичу. Тот злится, решил, что я это нарочно сделал. Вызвал её на пятницу.

21.04.1982

В ИВС трое. Два БОМЖа и один вор.

Розыск рассказывает про кражу с пожаром – существует у нас, оказывается, какая-то нацистская организация. В основном, сопляки. Носят чёрный галстук. На левой штанине приколотая булавка. В зависимости от ранга может быть несколько булавок.

Мне трудно было бы в это поверить, если бы я сам несколько раз не видел молодых людей с такими булавками на штанинах, причём, в самых разношерстных компаниях и, как теперь припоминаю, группами, не менее пяти человек. На галстуки, правда, внимания не обращал.

Вот, один такой тип и завербовал двух спартаковских болельщиков (по 15 лет каждому). А те, не долго думая, и говорят: - завтра день рождения Гитлера, твои собираются на улице Горького, ты тоже иди. Тот собрался и пошёл. Но, не дошёл, засел в каком-то кабаке. Спартачи, тем временем, залезли в его квартиру, обокрали, облили бензином и сожгли. У мужика осталось из имущества только то, что на себя надел. Один из этих пацанов сидит теперь в ИВС.

Малопонятная версия, но 20 апреля у Гитлера, действительно, день рождения. И тем днём на Пушкинской площади, действительно, было какое-то сборище.

После обеда по городской жалобе таскался на Моспочтамт. Еле отписались с Игорем Яковлевичем от этой ерунды.

Ещё пара жалоб, и день кончился.

22.04.1982

С утра заехал в контору, потом направился в 129 поликлинику. Проверил телефонограммы в травмпункте. Потом зашёл в 29 о/м, полистал КП. Потом потащился в 6 горбольницу, там посмотрел телефонограммы и без передышки двинул в институт им. Склифосовского. Там тоже пролистал несколько томов с телефонными сообщениями в милицию о травмах.

Исписал пол блокнота. Двинул в «Госстрах», но там нарвался на перерыв. Хотел дождаться его окончания, но потом махнул рукой и поехал домой. Дома был в 16-00. Завалился спать.

Вечером транслировали торжественное заседание по случаю дня рождения Ленина. Был Леонид Ильич.

26.04.1982

На оперативке шеф начал с милицейского надзора. Слегка пожурил меня за комплексные проверки. Я, примерно, на такую реакцию и рассчитывал. Что ни говори, а своего я добился, больше комплексных проверок мы проводить не будем. По крайней мере, на словах обещано.

К Марине Львовне едет ревизор, а точнее, следственный отдел будет проверять бригада. Интересно, чего найдут.

В ИВС никого.

Поплёлся в «Госстрах». Там всё чисто. Зашёл в 46 о/м по одному делу. Три главштабиста (ВМФ) избили в шашлычной грека и ещё одного типа. Просят помочь этим балбесам. Заодно проверил уголовные дела, находящиеся в производстве.

В 16-00 поехал на войну. Нашёл институт управления. Во дворе стоят гаубицы М-30. Военная кафедра свирепствует. Это я рассудил, глядя на студентов. Все, кто служил, ходят в военной форме без погон, зато с нашивками и т.п. Форма эта ушита и перешита, что свидетельствует о вкусах людей, её нацепивших. Кто не служил, ходят в стройотрядовских штормовках.

Нас, не студентов, набралось человек 150. Разбили по взводам. Я очутился в третьем взводе. Выступал полковник. Сыпал угрозами в адрес будущих прогульщиков. Насколько я понял, самое страшное, что им грозит, это вновь попасть на эти же курсы в следующем году.

Когда объявили, что занятия буду оканчиваться в 15 минут девятого вечера, решение дезертировать у меня окончательно окрепло. Тем более, что я ещё никуда не записался, документов своих ещё никому не сдал.

И вот, когда всех построили возле гаубиц, я зашёл за тягач, протиснулся в щель между его бортом и стеной, и спокойно удалился, не оставив никаких следов своего там присутствия.

А через несколько минут пошёл дождь. И я не позавидовал тем, кто торчал на плацу.

В заключение могу сказать, что публика мне не глянулась. Пришло много пьяных. А бывшие студенты института, учившиеся на этой военной кафедре, вели себя достаточно развязно. Именно это мне в них и не понравилось.

27.04.1982

Из 23 вызванных ко мне явились девять пострадавших из травмунктов. Из них восемь человек отказались от розыска своих обидчиков. Один мужик сказал, что с этими ребятами (которые его отмолотили) сам разобрался. Господи, - говорю, - так из них кто-нибудь тоже в больницу попал, называй мне скорее его фамилию, я его из списка вычеркну. Не бойтесь, - говорит, - они попали в больницу другого района.

Зато девятая тётка дала чистый грабёж. Шла она на работу по Переведеновскому переулку. Смотрит, в кустах мужик стоит. Вывалил наружу свои половые органы и занимается мастурбацией. Увидев такое дело, тётка дала ходу. Мужик за ней (с расстёгнутыми штанами). Она бегом, и он бегом.

Догнал её у института. Кинулся коршуном, обхватил руками и повалить пытался. Она не даётся. Долго боролись, наконец, он её уронил на какой-то бак с извёсткой, выхватил сумочку и убежал. Штаны не застегнул. Сокрытие по 92 о/м.