Чтение онлайн

А потом обрушился за то, что я отменил отказное постановление, спустя шесть месяцев после его вынесения. А то, что это постановление вынесено недавно, но задним числом, так этого мне не доказать. Справедливости ради следует отметить, что отказные материалы я проверяю раз в два-три месяца.

А потом выяснилось, что в одном уголовном деле по ст. 96 УК дознаватель не подписал опись документов.

Я плюнул на всё, уехал в ОБХСС. Там проверил отказные материалы, но в контору возвращаться не стал.

29.12.1982

С утра с Игорем Яковлевичем были в городе на учёбе. Там сказали – лучше меньше проверок, да лучше. Сначала выступал Зотов (МГП), потом Сёмин. Рассказывали, как надо проверять тунеядство и выявлять сокрытые милицией преступления. Меня всё подмывало задать вопрос оратору, сколько времени он отводит на проведение проверки, если только то, что нужно сделать в её ходе он перечислял ровно 40 минут. Но я не решился.

Вернулись как раз к обеду. Я получил пачку жалоб. Сегодня организовали Деда Мороза. На это раз в его роли выступал Марков. Я решительно отказался. Спрятал бумаги в сейф и поехал в ОБХСС смотреть отказные материалы. Там, хоть, батареи тёплые.

Чувствую, что зашиваюсь.

Вроде бы нашли насильника, надругавшегося над гражданкой из ГДР. По крайней мере, мне намекнули, что свою бутылку шампанского я проиграл (ставка была, что не раскроют).

Судья по моему делу о квартирной краже главному вору дал 5 лет, второму мужику – 4 года, бабе – 3,5 года лишения свободы.

30.12.1982

Только сел за жалобы и отписал парочку, как принесли НПэшку и я потащился в суд. Суд был занятным. Я со ст. 145 УК перешёл на ст. 144 УК (2 года л/свободы) и ст. 112 УК (6 мес. л/свободы). А тому типу, который ворованные часы получил – год химии.

Адвокат разволновался от такой несправедливости и стал бросать в мою сторону укоризненные взгляды (часы сняли с иностранца). Может быть, прав он. А, может быть, прав я. Адвокатский довод – вор сидит на скамье подсудимых, благодаря показаниям его подзащитного. Я считаю, что его балбес попал в ситуацию, когда был вынужден признаться, ибо, в противном случае, сел бы за кражу сам (пил с иностранцем он, часы потерпевшего изъяты у него).

В контору приплёлся в полседьмого. Игорь Яковлевич ахнул, когда услышал, что с грабежа я перешёл на кражу и побои.

Получил зарплату. Купил у Хавронина батон колбасы. Получил паёк: две коробки мармелада (банан в шоколаде). У Хавроши недостача. Ссудил ему из зарплаты 90 руб.

31.12.1982

С утра отпечатал поздравительные открытки: райком, исполком и т.д. Всего 12 штук.

Только отпечатал, как вызвал шеф и сообщил, что умер Гуляев – пенсионер, состоявший на учёте в нашей парторганизации, и я должен поехать от конторы на похороны. Делать нечего, собрался, поехал. Хорошо, что подъехал Щербинин, а то был бы там один, как перст.

Гуляев жил более, чем скромно, в однокомнатной квартире. Дом не имел грузового лифта, так, что гроб пришлось тащить по лестнице с 8-го этажа. На кладбище я не поехал, вернулся в контору.

По дороге заглянул в галантерею, купил подарочной косметики, потом наведался в ОБХСС, но с Владимиром Абдуалиевичем поговорить не удалось.

В конторе полупустота – пропали две порции чёрной икры.

Минут за 40 сделал праздничную стенгазету, благо Юрий Витальевич умудрился нацарапать заметку, а точнее, рассказ про охоту. В виду полной материальной опустошённости, стребовал с Хавронина пятёрку.

Зашёл Константин. Эти деньги пошли на приобретение спиртного напитка – водки.

03.01.1983

На праздники всё было спокойно. Дежурства нам оставили домашние. На оперативке шеф нацеливал на новый трудовой год.

В ИВС пусто. Я поехал в ОБХСС, посмотрел там отказные материалы. Нашёл парочку висяков, отдал их начальнику – тот сам будет изучать. Всего в прошлом году по отделу было 208 или 211 отказных материалов. Штук 190 из них я проверил. Поговорили за Моспочтамт. Васильев пожаловался, что тот даёт в год около 100 краж. Из этой сотни регистрируют, дай бог, 3-4 штуки.

Вернулся как раз к обеду. После перерыва сел за бумаги. Отписывал их, не разгибая спины, до 18-00. Отдал на машинку тучу писанины. Осталось ровно столько же. Машинистка, наверное, будет ругаться. Почерк и меня и так не ахти какой, а тут ещё большой палец на руке вышел из строя.

В 18-00 было партийное собрание. Домовые комитеты нашего района выступили с инициативой создать образцовые микрорайоны в смысле борьбы с преступностью. Вот, мы эту инициативу и поддерживали. Хотя никто, как выяснилось, не представляет, в чём эта наша поддержка должна выражаться. В общем, решение отложили на несколько дней.

После собрания я ещё задержался минут на 30, дописывал умные постановления.

Пропавшая в пятницу икра нашлась. Женька переставил её в холодное место, опасаясь, что на сейфе она испортится.

По четверговому делу судья дала по ст. 144 ч. 1 УК – 2 года, по ст. 208 ч. 3 УК – 1 год ИР 20%.

04.01.1983

С утра засел за писанину. Писал-писал, задницу некогда было от стула оторвать. Подходит срок особо контрольных жалоб. И всё равно ещё много остается. Прорва какая-то. А сколько просто на контроле лежит?

Вечером шеф ездил в райком на так называемый партийно-хозяйственный актив, а Лина Михайловна с Мельянцевым ездили в город на совещание. Мальков (МГП), якобы, обещал увеличить штаты каждой районной прокуратуре на 5-6 единиц.

Если так и случится, всё захапает себе следствие и общий позор. Нам шиш достанется.

05.01.1983

Принесли с машинки почту. Пока её обрабатывал, раза три прибегал Игорь Яковлевич. Требовал отчётов. В конце концов, сделал я ему отчёт по формам № 1 и № 2, а также таблицу по преступлениям, восстановленным прокуратурой на учёт.

Потом звонил в город по поводу особого контроля, а мне из города – по поводу каких-то других жалоб. В прошлом году я рассмотрел 264 жалобы, чёрт бы их побрал.

Зашла Лина Михайловна, здоровье у Сергея Рудольфовича плохое, инфаркт обширный, ему делают инъекции какого-то радиоактивного дерьма.

После обеда поехал в 29 о/м. В ИВС пусто, но Игорь Яковлевич просил подсчитать количество задержанных за 1982 г. Пока считал, пока то, пока сё, начался по телевизору фильм про суворовцев, так в кабинет дознавателей набилась такая толпа народу, что продыхнуть было невозможно. Сидят, работнички, смотрят, мать их ети.