Чтение онлайн

— У меня «жигуль», — ответил он.

— Женщин домой потом отвези. Пешком ходить в этом районе — смерть, я уже третьего такого за последние полчаса завалил. Понял?

— Понял, — кивнул тот, растирая отбитую углом кассы поясницу.

— Тогда пробивайте товары, и вытащим этого на улицу.

— Не надо денег, — сказала кассирша. — Вы нам жизнь спасли. Сумеем списать. Идите с Богом.

— Спасибо.

От такого предложения грех отказываться, вот я и не стал. Мы с охранником выволокли тело на улицу, бросив его на газоне перед магазином. Я специально не хотел его прятать, чтобы тёткам было постоянное напоминание, что на улице опасно. Затем я перебросил все пакеты в багажник, подкатил тележку к входу и вернулся к машине. За всё это время по улице прошли лишь два человека, почти бежавшие, и не обратили на труп почти никакого внимания. Машин тоже стало ещё меньше, даже на первый взгляд. Снова завибрировал телефон. На экране — «Таня».

— Да, золотая? — ответил я.

— Ты далеко?

Голос тихий и очень напряжённый. Мне это сразу не понравилось. Обычно звучит она вопиюще беспечно.

— В пяти минутах, к тебе направляюсь.

— Быстрее можешь?

— Могу. — Я завёл машину и тронул её с места. — Говори, где ты и что случилось?

— Помнишь комнатку со старым гимнастическим инвентарём?

— Помню, конечно.

Ещё бы не помнить. Там мы придумали и применили новую позицию для занятий сексом, с использованием гимнастического коня и параллельных брусьев, приставленных к нему. Где такое ещё сделаешь, как не на складе гимнастических снарядов? И как забудешь такой хороший и полезный склад?

— Здесь какие-то… упыри или не знаю кто, за дверью. Я забаррикадировалась, но дверь хлипкая, со стеклом. Если полезут внутрь, не отобьюсь.

В голосе чувствуется страх, а зная Татьяну, можно заключить, что это совсем серьёзно.

— Я понял. Ещё живые люди в здании есть?

— Живые? — Её голос прозвучал удивлённо.

Ну да, она же ещё не в курсе…

— Ну, нормальные, обычные.

— Нет. Никого нет, кажется, только эти. Я пыталась милицию вызвать, но не могу дозвониться, там всё время «занято».

— Я близко от тебя, очень близко, буду очень скоро. Милиция не знает, что с такими делать, зато я знаю. В общем, держись.

— Осторожней.

— Всё нормально, я действительно знаю, что делать. Отключаюсь.

— Я жду.

Я очень, очень хорошо помнил, где этот спортзал. И был он действительно совсем рядом, буквально на противоположной стороне улицы, за высоким забором. Машин на дороге было немного, милиции в прямой видимости тоже, да и не до правил дорожного движения им уже, так что я решил развернуться на красный свет и под запрещающий знак, что и сделал. Затем придавил педаль газа. Вездеход рыкнул дизелем и набрал скорость, не быстро, но как сумел. Не приспособлен он для гонок.

Я оказался у въезда на территорию спорткомплекса уже через три минуты, тормознув в воротах, у широкой застёкленной будки. Обычно возле шлагбаума в этой самой будке сидел дежурный, но сейчас там никого не было, а шлагбаум был опущен. Таранить его машиной тоже никто не собирался, не в кино, поэтому и дураков нет.

Я поднял с пола у переднего сиденья охотничью сумку-патронташ, где покоились пятьдесят патронов с картечью, натянул её на себя, застегнул. Подогнал я её ещё в магазине. Огляделся.

Всё так же пусто вокруг, редкие машины едут быстро, на территории спорткомплекса в поле зрения — ни единой души, ни живой, ни мёртвой. Я вышел из машины, заглушив мотор и убрав ключи в карман. Не хватает, чтобы кто-то увёл машину из-под носа. Так что с ключами — инстинкт. Ещё один день, и каждый внедорожник будет на вес золота. А ещё через некоторое время будут цениться лишь вот такие старички, простые и пригодные к ремонту в полевых условиях. Вообще теперь УАЗ было бы неплохо добыть, но об этом потом будем думать.

Я взял дробовик наперевес, приподнял к плечу, аккуратно, по большому кругу обошёл будку охраны. Новые ботинки тяжёлые, в пятке и носке прокладки из ударопрочного пластика, в подошве стальные пластины внахлёст, чтобы ногу не пропороть, но сама подошва «Вибрам» мягкая, двигаешься почти бесшумно. За будкой никого. Заглянул через стекло внутрь. Тоже пусто. Подергал дверь. Дверь оказалась открытой. Толкнул её, быстро вошёл внутрь. Никого внутри, два стула, телефоны, на пульте управления воротами и камерами лежит записка на большом листе бумаги: «Сами свои ворота открывайте. На хрен такие удовольствия. Я пошёл отсюда». Ну и славно, по крайней мере, этот сторож живой, не сожрали его здесь. Я нажал всей ладонью на большую грибовидную кнопку с пиктограммой шлагбаума под ней, тот плавно открылся.

Ладно, это сделано, но расслабляться не следует, как в кино, когда главный герой расслабляется, выходит откуда-то, а тут… и сзади… и как!.. Вышел я, как и вошёл — с ружьём на изготовку, скользящими тихими шагами. Пока никого вокруг. И не надо. Не подходите близко, убить ведь могу.

Вернулся в машину, расположил дробовик прямо на коленях, снова сложив приклад для удобства, завёл мотор и, не торопясь, поехал к спортзалу, где пряталась Татьяна. Можно и быстрее, но спешка хороша при поносе, и только, даже при ловле блох она уже мешает. У Татьяны я сейчас единственная надежда на спасение, так что не следует лишать её этой надежды глупым поведением. Попутно следует рассмотреть, что делается на этой гигантской территории. Вообще я дурак, что её сюда отпустил, надо было настоять, но мозги «на боевой лад» пока ещё не перестроились, звоночки не звенят, где надо бы. А пора уже.

Так, обычно в это время здесь оживлённо, но сейчас ни души. Хотя… Впереди показалась одиноко бредущая фигура. Когда до неё осталось метров пятьдесят, я притормозил, вгляделся. Или пьяный, или мертвяк. Второе вероятней, но и первое исключать нельзя, может, кто от нервов лечился. Шаг неровный, спотыкающийся. Я снова вышел из машины, снова огляделся. Да, виден только один, больше никого. И идёт прямо ко мне. Чтобы не тянуть время, пошёл к нему навстречу, вглядываясь. Метрах в пятнадцати я остановился, прицелился в голову. Нажать на спуск, и «крышу снесёт» в прямом смысле, кулак картечи — вещь серьёзная. За последние сутки такое явление трижды наблюдал, с Оверчуком и двумя мертвяками у МАДИ. Ещё присмотрелся к бредущей фигуре, сомнения отпали. Глаза эти самые дурные и бледность. Особенно глаза. Но всё же я решил перестраховаться, крикнул:

— Стой! Замри! Скажи что-нибудь вслух, ясно и громко, или открываю огонь!

Никакого эффекта, только чуть шаги ускорились. Ну и чёрт с тобой, золотая рыбка, плавай. Я подпустил его метров на пять, вглядываясь в мёртвую образину, после чего нажал на спуск. Гулко грохнуло, в деревьях забегало эхо. Лязг передёрнутого цевья и звук падения пластиковой гильзы. И этот мертвяк лишился верхней части черепа вместе с глазами, превратившейся в красные брызги, отлетел назад. Я снова огляделся вокруг. Никого. Это радует. Достал два патрона из патронташа, зарядил их. Теперь у меня один в патроннике и полный магазин. И пять в зажиме на ружье. Поехали дальше.

Вернулся в машину, покатил по территории. Теперь передо мной был большой бетонный куб спортзала, дорожка огибала его против часовой стрелки. Я сюрпризы не люблю, поэтому загнал «Форанер» на газон, вскарабкавшись на бордюр, и объехал поворот по большому кругу. Остановился поодаль, оглядел площадку перед главным входом. Людей и мертвяков нет, а есть собаки, целая стая. На этой территории вообще хватало бродячих собак. Днём они прятались, а ночью пытались править территорией, и многие женщины вечером боялись ходить до ворот. Вот и сейчас расположились по-хозяйски у входа, хоть и странно это, день всё же.