Чтение онлайн

Мужчины не сговариваясь направили ящеров за ворота. Альтан Саймона был словно отлит из ртути, молодая чешуя играла бликами на солнце, он все норовился обогнать демонского Граната, но хозяин его сдерживал, заставляя нетерпеливо мотать мордой. Старый Гранат лишь снисходительно поглядывал на молодого ящера ровно придерживаясь темпа, заданного демоном.

Они спешились у Храма через три минуты и вместе потянулись к дверной ручке, встретились взглядами, и демон скрипнув зубами сделал шаг назад, признавая временное лидерство соперника. Райан нисколько не уступал оборотню, ни по силе и ловкости, не по другим качествам, но он был младше, и он был должен Саймону.

Тихий шорох огня, расеяный свет с купола и стоящий в его лучах старик, Говорящий с Богами.

— Легкой дороги, господа — старик хитро улыбался, — упустили добычу?

— Светлого дня, Говорящий, — Саймон подошел ближе.

— Два истинных, на одну пару, как интересно, давненько такого не было. Играются Боги. — старик тихо рассмеялся.

— Ты поможешь нам? — Саймон напрягся.

— А тебе то она зачем? — фальшиво удивился старик — человеческая женщина не сможет родить тебе барса.

— Я придумаю как быть, главное, что она может понести от меня. — Саймон сжал кулаки.

— Хочешь загубить вторую пару? — старик холодно смотрел сквозь Саймона. — Ты перестал слышать Богов, оборотень, твоя сила слепит тебя.

— Что значит вторую пару? — выступил Райан.

— Он счастливчик, как и ты. У него вторая пара, а у тебя жизнь взаймы. — теперь Говорящий смотрел сквозь демона.

— Я ничего не понимаю — Райан растеряно потер руками лицо.

— Вам придется разделить ее на двоих и примириться друг с другом. Когда найдете ее, отвези ее к себе в горы, барс, там вы найдете решение.

Мужчин на несколько мгновений окутал аромат грибов, сильный, стойкий, с легкой горчинкой, он забил ноздри и разбудил аппетит.

Их выкинуло сразу к альтанам, всполошив ящеров, отчего они заклекотали, нервно переступая лапами.

— Поторопитесь, — раздалось в голове у обоих.

***

Идти было грустно, не скучно, нет. Именно грустно. Я столько в себя впитывала: рассвет над полем, накрытым мягким покрывалом тумана, вкус росы, высокое небо с белыми мазками облаков, пыль на губах, лиловые цвета заката, тепло костра и треск искор улетающих в звездное небо, но ни с кем не могла разделить своего восторга.

Мне все еще было страшно по ночам да и не только, но этот страх стал добавлять остроты ощущениям и эмоциям. Я словно отмылась наконец от въевшейся грязи и с наслаждением дышала каждой порой своего тела. Хотелось петь или писать стихи, но у меня абсолютно не было слуха и рифма не складывалась. Всего несколько дней наедине с собой и природой, и я раскрылась обнажая уже остывшую боль, тоску, отряхнулась от налета чужого, но такого близкого мира, говорила сама с собой и мне было хорошо. Все еще тупо ныли ноги, а лямки рюкзака натерли плечи, в волосы набивался лесной мусор и паутина, спина не гнулась от холодных лежаков, что я устраивала из елового лапника, но все чего мне не хватало, так это живого существа рядом. Почему у всех книжных героев есть спутники, а у меня нет? Даже обидно. Сегодня была моя четвертая ночь в лесу, накрапывал мелкий дождик и я забилась в густой высокий кустарник, сделав себе гнездышко из веток и накрыв импровизированный шалашик плащем. Я уже втянулась в свое путешествие и оно не давало необходимой усталости — сон не шел.

Дождик шуршал листвой, редкие капли стучали по плащу, я высунула лицо из укрытия и поймала несколько капель языком. В животе заурчало, пора выходить к деревне, еда закончилась, а в лесу конечно можно прокормиться, но я считала, что пока рано для таких жертв, деньги есть и можно позволить себе нормальной еды.

Издалека послышался нарастающий треск веток, я сжалась в комок в своем убежище, сердце ускорило свой бег. Прямо на меня выскочил здоровенный секач, я перестала дышать, замерев тише мыши под веником, а кабан смотрел на меня налитыми кровью глазками. Пять ударов сердца, всего пять ударов, я считала, и огромная зверюга, заревев понеслась на меня. На одних инстинктах дернулась в бок, секач мотнул головой задевая длиннющим клыком мое бедро. Острая боль прошила до позвоночника. Мне пи…да! Я ж теперь не убегу. Дальше тело действовало без руководства мозга. Рука вытащила с пояса кинжал, кабан опять повернулся ко мне, а я со всей силы ударила его острием в нос. Завизжав тварь замотала головой, заметалась на месте, грозя меня затоптать, задавить своим весом, я последним усилием вогнала кинжал в шею и дернула в низ. Копыто попало по раненой ноге и я поплыла от боли.

Сначала я почувствовала капли на лице, вода заливала глаза и попадала в рот, я закашлялась и села. Ооо, лучше бы я захлебнулась. Боль огнем обожгла всю левую сторону тела. Твою мать! Твою то мать! Гребаный кабан, тварь лесная, чтоб ты сдох! Перед глазами прояснилось. Предрассветные сумерки освещали мертвую тушу в трех шагах от меня. Все мое гнездышко было разварочано и вещи мокли под все еще моросящим дождем. Резко стало холодно, зубы застучали, меня саму можно было выжимать и ведь даже переодеться было не во что.

— Тьфу на тебя, сука! — я плюнула на тушу животного.

Один плюс — из-за холода я не истекла кровью. Я попробовала встать, в колено будто каленый прут засадили. Вскрик сам сорвался с губ. Я опять упала на спину раскинув руки и глотая падающие в лицо капли. Дышалось тяжело и часто. На глазах выступили слезы от боли, обиды и бессильной злобы на кабана. Откуда он взялся вообще и кто его спугнул? Очень осторожно, я опять села. Нужно добраться до сумки с травами и обработать рану, посмотреть колено… Я оглянулась. Кинжал лежал между мной и мертвой тушей, надо сначала его достать. Нагнувшись вбок, я потянулась к тускло блеснувшему лезвию. Боль уже дошла до затылка. С тихим стоном я потянулась на руках поближе, кое как, кончиками пальцев ухватилась за рукоятку и очень медленно села сжимая в руках вожделенный кинжал. Спаситель мой — я с любовью поцеловала лезвие.

Теперь сумка. Сумка была шагах в пяти, далековато я откатилась, надо было поближе падать. Легла на спину, отдохнула и перевернувшись на живот поползла. Когда достигла цели, перед глазами все плыло, тело горело в адском огне, а пульс бился прямо в голове, пытаясь расколоть ее на части. Уронила голову на руки, давая себе отдых, вода сверху остужала, хотя странно, что она на мне не шипит испаряясь. Садиться стала только когда полностью восстановила дыхание. Горец птичий и купена, все что можно употребить после плясок секача. Кровоостанавливающее и тонизирующее. Ну первое мне уже не нужно, а вот купену можно пожевать, и я сунула пару горьких листиков в рот, заодно и голод притупит. Рюкзак был порван, вся одежда намокла, от сумки осталось одно название. Слезы опять наполнили глаза. Ничего, я и это переживу. Я стиснула зубы, разгоняя в себе злость — так легче бороться со слабостью.

Я раcпорола штанину. Ничего хорошего не увидела: колено распухло, а в длинную рваную рану, забились мусор и грязь. Ну что же, поехали. Разорвала мокрую тунику на полосы, подобрала флягу, на удивление не мятую, и взялась за нож. Рану нужно очистить, и что я сейчас испытаю, страшно представить. Сунула в рот кусок ткани, крепко сжала его зубами и начала выковыривать соринки и вымывать грязь. Руки тряслись от боли, слезы катились градом, а челюсть ломило от стиснутых зубов. Нельзя останавливаться, нельзя давать себе передышку — на второй раунд меня просто не хватит.

Когда завязала последний узел на повязке, упала на спину и зарыдала в голос.

Успокоилась, судорожно вздохнув и опять села. Надо переодеться и зафиксировать колено, вещи собрать в конце концов. Колено зажала палками поверх брюк и замотала ремнем от сумки, так оно не сгибалось и доставляло возможный минимум боли. Кое как починила рюкзак и собрав в него уцелевшие вещи, очень медленно и осторожно поднялась, теперь допрыгать до коряги и валить отсюда. Пока не пришел еще кто-нибудь, да покрупнее.