Чтение онлайн

4) Такою ценою куплены мы (1 Кор. 6, 20), не сребром или златом, но драгоценною кровию Христа, яко агнца непорочнагои пречистаго Христа (1 Пет. 1, 18, 19), лучше глаголющею Авелевой (Евр. 12, 24), и очищающею паче крови козлей и тельчей, и пепла юнчаго (Евр. 9, 13, 14); ибо с нею явился Христос пред самое лице Божие о нас (Евр. 9, 24); и сим приношением снял с нас клятву, быв по нас клятва (Гал. 3, 13); и тем явил как правду Божию беспредельную (Рим. 3, 25), так и богатство благодати Своей (Еф. 1,7).

Для оправдания человека мало того, чтоб только снять с него виновность в грехах, надо еще восполнить недостаток в его жизни дел правды и добра. Живя в грехе (разумеется здесь непрерывное грешение до обращения и прорывающиеся грехи по обращении), он не только опускает дела правды и добра, тратит время не на должное, но и наполняет его положительными делами неправды и зла, подлежащими соответственному наказанию. Когда снимается с него вина греховная чрез помилование и прощение и устраняется соответственное за нее наказание, тогда изглаждается только неправое и нечистое из его жизни, делается для его жизни то, что сих неправостей и нечистот как бы не было в ней. Но время жизни, проведенное в грехе, освобождаясь таким образом от бремени греховного, не приобретает еще чрез то дел правды и добра, которыми оно обязательно должно было быть наполнено, по первоначальному назначению. Так как правда Божия требует, чтобы вся жизнь человека была наполнена делами правды и добра, то помилованный только и оправданный еще не вполне прав пред Богом; для сего надобно еще пустоты его жизни наполнить делами правыми и добрыми.

Как же это возможно? Очевидно, что сам человек, обратившийся, раскаявшийся и прощенный, сделать этого не может, возревновав приумножить свои добрые дела. Потому что, что бы он в сем роде ни делал, будет делать лишь то, что для него обязательно делать в то время, когда делает, и чем потому нельзя восполнять прошедших опущений. Таким образом и это восполнение недостатка должных дел, как и прежде изложенное требование жертвы умилостивления, возможно для него только чрез усвоение ему таких дел чужих, или дел другого лица.

Кто же может быть для нас таким лицом, из богатства дел которого мы могли бы заимствовать себе дела для покрытия недостатка их в нашей жизни?

Он должен быть человеком, чтоб творить дела человеческие, дабы ими можно было восполнять недостатки таких дел в жизни человеческой. Но – в нем самом такие дела не должны быть обязательны для него, не должны быть его собственными делами или принадлежать ему: иначе их нельзя усвоять другим, взамен недостатка в них таких дел. Это же как возможно? Не иначе, как если какое-либо существо восприимет на себя человеческое естество и, сочетав со своей личностью, его силами будет творить дела человеческие, не будучи обязано творить их по своему естеству, чтобы, имея их в себе свободным богатством, иметь власть обогащать ими других. А таким существом, чтоб восприять другое естество и творить дела его силами, необязательные для него самого, – кто может быть? Из тварей никакая не может быть такой. Всякая тварь свое назначение имеет и свой круг дел, которыми должны наполняться все моменты ее бытия и жизни. Потому она не имеет времени делать дела за других и для других. Это ей возможно только чрез опущение своих дел: что то же было бы, что, спасая других, себя губить. Кроме же тварей есть еще только Бог, ни от чего не зависимый. Итак, обогащение нас делами правды и добра, для восполнения ими недостатка их в нашей жизни, наипаче возможно, как когда Бог благоволит принять на Себя естество человеческое и силами его творить дела правды и добра – человеческие. Ибо такие только дела, будучи свободны от обязательства, и могут быть усвояемы другим, как свободное богатство Бога воплощенного.

К тому же, так как в таких делах имеет нужду жизнь каждого человека, жизнь всех людей, и настоящих, и бывших, и будущих, то богатство их должно быть столь велико, чтобы могло удовлетворить всех, и сила их должна простираться по всем временам и на все человечество. Но сила всякого тварного существа, равно как значение дел его не могут простираться далее пределов его естества и никак не могут взойти до такой силы и пространства, чтобы обнять все человечество. Потому дела правды и добра, потребные для восполнения недостаточности таких дел в жизни каждого человека, чтобы иметь такое безмерное и вечное значение, должны быть совершены человеческими силами, но от такого лица, которое по своему существу вечно и беспредельно, т. е. от Бога; а это возможно только при ипостасном соединении Божества с человечеством в одном лице, или при воплощении Бога.

Таков и есть Господь наш Иисус Христос, как изображает Его Слово Божие. Оно представляет Его всякой полнотой, говоря, что Отец благоволил вселитися в Нем всякому исполнению (Кол. 1, 19). Разумеется полнота благ во спасение наше, в числе коих и полнота правды и добра в покрытие наших неправд и зол. Греха в Нем не было (1 Ии. 3, 3, 5), и Он ничего такого не сотворил (1 Пет. 2, 3, 5). Ибо творил только волю Божию, или всякую правду. Еще принимая на Себя дело спасения нас, сказал Он Отцу: иду сотворити волю Твою, Боже мой (Евр. 10, 9); и пришедши на землю, в самом начале вступления в дело Свое, сказал Он Предтече: остави; нам надо исполнить всякую правду (Мф. 3, 15); и исполнял, свидетельствуя пред всеми, что пришел не Свою творить волю и не ищет ея, но одно имеет в желании – творить волю Пославшаго (Ин. 5, 30; б, 38), – до того, что творение сие имел единственной для Себя пищею и питием (Ин. 4, 34), послушлив быв даже до смерти (Фил. 2, 8). Как не было момента, чтобы Он не делал чего-либо, делал же всегда одну правду; то какое богатство дел правды и добра собрано было Им?

Но для кого и для чего? Для верующих во имя Его, ибо Сам Он не имел в сем нужды, будучи по естеству беспредельною правдою. Это было богатым наследием для взыскавших правды Его (Еф. 1, 18). От полноты сей и мы все прияли (Ин. 1, 16) и являемся исполненными плодов правды (Фил. 1, 11). Сею-то полнотой правды св. Павел и всем благожелает исполниться, и даже удостоверяет, что все уже и имеют сию полноту в Господе (Кол. 2, 10) и что, прияв сей дар праведности, они в жизни воцарятся (Рим. 5, 17), т. е. наследят Царствие Небесное. Почему обще сей апостол свидетельствует о Господе, что Он для нас есть правда, освящение и избавление (1 Кор. 1, 30). Избавление здесь есть – прощение грехов; правда – покрытие наших неправд правдою Его; из того же и другого сложилось наше освящение. И блаженными называет апостол таких, коих не беззакония только прощены, но при сем вместе и грехи покрыты (Рим. 4, 7). Чем? Богатством правды Христовой. Так совершилось, что как единого прегрешением во вся человеки вниде осуждение; так Единаго правдою во вся человеки вниде оправдание жизни (Рим. 5, 18).

Итак, заключим, загладить вину рода человеческого принесением подобающей жертвы и восполнить недостаток правды его могут только смерть и богатство правды Богочеловека. Следовательно, оправдание рода человеческого невозможно без воплощения Бога.

Для спасения человека, как замечено вначале, недостаточно только оправдать его пред Богом; надобно еще, по оправдании, сделать его сильным противостоять греху и твердо стоять на начатом добром пути, а для сего совершенно переродить его, дать ему новую жизнь, упразднить в нем начало жизни, достойной осуждения. Ибо пока будет в нем держаться сие начало, он не перестанет творить дела недобрые, и след, никогда не выйдет из-под клятвы и осуждения. И это без конца. Таким образом, без обновления нашего естества и самое оправдание ни к чему. Как же быть? Надо искоренить в нем это злое начало. А это как? Даровав ему новую жизнь, сильную вытеснить то злое начало.

В падении человек потерял свою истинную жизнь и начал жить какой-то иной жизнью, которую надо назвать ложной жизнью, смотря на нее с точки назначения человека. Она, начавшись в главе человеческого рода, разлилась потом во все члены его, так что весь род наш представлял одно огромное, ложно или не истинно человечески живущее тело. Очевидно, что для обновления этого в самом корне поврежденного тела человечества, надо отвне влить в него начало истинной человеческой жизни, подобно тому, как совершенно испорченное тело человека поновляют перелитием в него крови совершенно здорового организма, надобно, представляя человечество древом, привить его от другого, полного здравой жизни, древа, чтобы оно, под действием его живительных соков, переродилось внутри и начало давать новые живые отростки, надобно восстать новой главе человечества, новому родоначальнику людей, чтобы, рождаясь от него, или перерождаясь, посредством заимствованного от него истинного начала жизни, они в союзе с ним составили новое тело человечества, полное истинной человеческой жизни.

Кто же может быть такой главой? Такая глава истинно обновленного человечества, сей родоначальник новых истинных человеков, очевидно, должен быть человеком, чтобы иметь возможность давать людям новую жизнь не другую какую, а человеческую же; потому что люди, имеющие от него заимствовать новую жизнь, могут жить только человеческой жизнью, а следовательно, и оживать только для нее и через нее. Но – сия человеческая в нем жизнь должна быть чистой, здравой, неповрежденной, потому произойти от человеческого же существа, но необыкновенным человеческим способом; ибо всякая такая жизнь не может быть непричастной общечеловеческой порче. И не это только, но и, быв в самом происхождении претворенной и обновленной и в составе естества нашего и во всех его силах и отправлениях, пребыть потом навсегда неизменно такой. Такое же начало и такая неизменная пребываемость и твердость возможны в ней, только когда она будет совсем извлечена или отторгнута от обычной человеческой самостоятельности и самодейственности и будет не себе принадлежать, а будет носима и управляема иным лицом, обладающим творческой силой и Божеской неизменяемостью, или Богом; т. е., когда Бог, претворив и обновив творчески начала и стихии человеческого естества, образует Себе из них человека и, облекшись в него, будет жить и действовать Богочеловечески. Но в этом и состоит воплощенное домостроительство, представляющее столь необходимым для нашего спасения воплощение Бога-Слова.

Сверх того, сия новая жизнь во главе должна совмещать в себе такую полноту, чтобы, порождая новое человечество, не истощаться, а пребывать всегда полной, дабы не отрождать только новых членов, но отродивши всех, потом живить в их пребывании временном и вечном. Так как она, по естеству своему, не может быть такой, будучи тварной, то ей необходимо приять такое качество от другого лица, нетварного, или от самого Источника всякого бытия и жизни, от Бога присносущного; что и совершается чрез воплощение, в коем Бог приемлет человеческое естество в Свою личность и облекшись в него, сообщает ему присноживую неистощимую полноту.