Чтение онлайн

Стены говорят:

«Один за всех и все за одного».

Один, учитель Шраге, бегает, суетится, спорит, бранится — все за них, за всех. И эти все тоже бегают, тоже суетятся, но никто из них не беспокоится об этом одном, который мечется по целым дням из учреждения в учреждение, оттуда за дровами, за пшеном, хлебом, обувью, книгами — и все это с ордерами в руках, с обрывками измятой бумаги, испещренной кругом разными закорючками.

Очень редко голова его отдыхает от суеты повседневных забот. Поздно ночью остается он наедине с собой. Изредка делает записи в дневнике. Он записывает в тоненькую тетрадь выдающиеся события из жизни детского дома, чтобы видеть путь, который проделала его семья.

Вот он вернулся после ночного обхода спален. Растворил окно, подсел к столику. Неполный месяц ныряет в небесных высотах. Шраге перелистывает тетрадь, читая свои записи, и улыбается.

…После блеклой осени наступает морозная зима, потом солнечная весна и кудрявое лето… И снова падают листья.

Прошел еще год.

На углу Ленинской улицы, на полуобгоревшей стене, висит вывеска с криво написанными еврейскими буквами:

Длинный указательный палец, нарисованный рядом со словом «Восход», показывает вправо. А когда сворачиваешь вправо, такой же палец направляет в третий этаж облупленного дома с выбитыми стеклами. Весь клуб состоит из одной длинной комнаты. Хозяин бежал с немцами, оставив в наследство своим преемникам большую деревянную икону божьей матери, скверную копию «Бури» Айвазовского, портрет Тараса Шевченко и пустой пузатый сундук.

Портрет поэта новые хозяева оставили на стене, прицепив к нему красную ленту; всех же остальные, упомянутых выше, им едва хватило на то, чтобы два раза протопить круглую капризную румынку. И сразу же, как только хмурая печка проглотила остатки божьей матери, новые хозяева забыли о своих предшественниках.

Клуб был открыт днем и ночью и всегда переполнен. Серые шинели, кожаные куртки, потертые кацавейки, дырявые башлыки. Хозяевами тут были парни, недавно вернувшиеся с фронтов, ребята из предместий, подростки из интерната. Тут они ели, спали, дискутировали, препирались с сионистами, которые иногда пробирались в клуб. На Ленинской улице всегда звучали комсомольские песни.

Весной клуб провел субботник древонасаждения. Ребята из клуба вместе с руководителем рассыпались по всем улицам с молодыми деревцами в руках и с лопатами за спиной.

Шраге стоял на Пушкинской улице. Весеннее солнце скользило по крышам. Он снял пальто и глубоко вонзил лопату в землю. Рядом работал Юдка Грак, парень на две головы выше Шраге, с продолговатым лицом, ровным тонким носом, полудетскими губами и редкими веснушками на лице. Учитель вытер платком пот со лба, потом провел им по слезящимся глазам.

— Ах, хорошо! — зажмурился он на солнце.

Парень молча погружал лопату в землю, солнце сверкало на металле. Потом Юдка ходил вокруг посаженных деревьев и любовно оглядывал их. Шраге это понравилось.

— Товарищ Шраге, — обратился вдруг Юдка к учителю, — почему вы не взяли с собой несколько старших ребят?

В самом деле, почему он их не взял? Конечно, это было бы для ребят большим развлечением. Впрочем, разве можно их выпустить на центральные улицы? На них еще нельзя всецело положиться…

— Почему так?

— Да потому, что это дети улицы.

— Кстати, где находится ваш детский дом?

— Неподалеку отсюда.

— Надо было бы как-нибудь к вам заглянуть.

— А что же! Тебе не мешало бы связаться с детским домом и провести там кой-какую работу среди старших ребят.

— Мне? — удивленно переспросил Юдка.

— Тебе.

— Что же, к примеру, я мог бы там делать? У меня ведь нет никаких педагогических способностей.

— Быть для них просто товарищем. Прочитал бы им газету, провел беседу по политграмоте.

Юдке понравился совет учителя.

— Это можно.

— Больше пока и не требуется.

— Согласен. Когда же зайти?

— Да хотя бы и завтра.

— С места в карьер, значит.

Они снова принялись за работу. Молодые деревца покачивались от легкого ветерка.

Пятнадцатого апреля в городе состоялся футбольный матч. Это было самое интересное состязание за последние годы. Играли команды Одессы и Харькова. Под бурные аплодисменты выбежала шеренга одесских футболистов, за ними шеренга харьковских.

Матч начался. С первой же минуты стало ясно, что побеждают одесситы. Прекрасная распасовка, мастерское умение держать мяч, удивительная игра и классическая защита голкипера — все это свидетельствовало о том, что Харьков имеет сильного «противника». Особенно выделялись правый инсайд и прекрасный голкипер. На шестой минуте одесситы уже дают штрафной удар по воротам Харькова, но мяч пролетает над воротами. Левый край Харькова ловко ведет мяч к воротам одесситов, голкипер выбегает ему навстречу и вовремя отбивает гол. На шестнадцатой минуте одесситы прорывают линию защиты и сильно бьют по воротам харьковской команды. Харьковский голкипер не успевает схватить мяч, и ловкий инсайд, подскочив, забивает головой первый гол «противнику».

Победа на стороне одесситов.

За несколько минут, в результате блестящей пасовки харьковских хавбеков, центр харьковчан подводит мяч к одесским воротам, и счет выравнивается 1:1.

Первый хавтайм заканчивается с результатом 2:2… плюс два выбитых стекла и одна разбитая люстра, потому что матч происходил не на стадионе, а в узком зале детского дома. При этом играли не настоящим мячом, а мокрой тряпкой, перевязанной веревкой.

Одесский арбитр, Пашка Сито, дал свисток, и начался другой хавтайм.

— Пас.

— Пас.

— Шут.

Мокрая тряпка ежеминутно взлетала в воздух и лепила блины на белом потолке. Вдруг вошел учитель Израиль с Юдкой Граком.

Играющие застыли на месте. Шраге улыбнулся. Юдка Грак спрятал усмешку в маленьких глазах.

Учитель неожиданно свистнул и поднял руку кверху.

— Игра закончена. Вот я привел вам товарища. Запасной футболист! Да и, кроме футбола, кажется, кое-что знает. Поговорите с ним сами.

Шраге вышел.

Футболисты хотели было продолжать другой хавтайм, но Юдка отобрал тряпку.