Чтение онлайн

– Благодарю за откровенный ответ господин Гринев, мне будет очень интересно продолжить наше общение с Вами.

– Взаимно господин Адмирал, с вашего позволения я покину Вас.

Александр подошел к Анне.

– Саш милый, что ты натворил!...

– Не выдержал, сорвался и потерял самоконтроль. Пойдем в номер – я плохо себя чувствую.

Глава 4

Нью-Йорк. 5 часов утра 22 июня 1933 год. Отель «Астор Таймс-Сквер».

Александр сидел в кресле, размышлял и смотрел на спящую Анну.

– Маленькая моя, не думал, что способен любить и чувствовать себя счастливым в каждую секунду, когда ты рядом. Я вчера свалял дурака, не сдержался и поставил твою жизнь и безопасность под угрозу. Забыл, как многое зависит от моих начинаний и как много хороших людей связаны с ними.

Все и всё, что имеет ко мне отношение под угрозой. Нужно исправлять ошибку. Всю ночь размышлял… Есть один вариант, может сработать, если у Сталина будет желание продолжать начатый эксперимент. Он умный, сам придумает, как воспользоваться новыми факторами.

Нужно с утра организовать интервью с тем одиозным журналистом, Джерри Смитом, из газеты «Вашингтон Пост».

Через 4 часа в кабинете Главы Представительства Корпораций «GU» состоялась встреча Гринева с журналистом.

– Добрый день, господин Смит, Вам удалось согласовать с руководством газеты условия интервью?

– Здравствуйте, господин Гринев, удалось. Они были удивлены Вашим требованием – напечатать интервью без редакторских поправок и в полном объеме. Ваша готовность, ответить на любые вопросы их заинтересовала. Мне даже отправили по телеграфу специально подобранные вопросы.

– Хорошо, приступим.

– Господин Гринев, почему Вы выбрали нашу газету и меня, как журналиста, для интервью?

– Я с утра изучил, как освещает американская пресса деятельность нашей корпорации. Есть положительные и отрицательные характеристики, которые нами воспринимаются спокойно. Если мы находим обоснованные аргументы, то обязательно в своей дальнейшей деятельности, учитываем их. Ваша газета в своем освещении отличается излишней политизацией, часто переносит акценты с корпораций на нашу страну и политическую систему. Выводы, сделанные вашей газетой, являются плодом размышлений, основанных на системе американских ценностей. Будет справедливо, если вы представите нашу точку зрения, которая основана на нашей системе ценностей. Такой подход в духе американской демократии. Он позволит добиться взаимопонимания между нашими странами и народами, наладить взаимовыгодное сотрудничество.

– Вы не раз утверждали, что Русский народ и Русское государство имеют природные корни величия. Значит ли это утверждение, что другие народы и государства не заслуживают называться великими?

– Русский народ и Русское государство Великие, прежде всего, для самых русских. Чтобы заслужить такое же определение от других народов и государств, нужно оставить заметный след в истории человечества и в современности. Наши достижения, как в прошлом, так и в настоящем дают нам основания считать, что к нашему народу и государству необходимо относится с соответствующим пониманием и восприятием. Это не значит, что мы считаем себя исключительными и не признаем за другими народами и государствами право быть или добиться собственного величия. Мы такие, какие есть, не отличаемся завистливостью и в состоянии радоваться чужим успехам, а при необходимости учиться у других, заимствовать их достижения.

Мы все живем на одной маленькой планете и без взаимовыгодного сотрудничества, без признания и уважения достоинства друг друга нам не удастся мирно сосуществовать. Придется постоянно воевать и убивать друг друга. Ни в одной войне реального победителя не бывает. Все огромное человеческое горе, которое является неизбежным следствием любой войны, несравнимо с политической фиксацией победы.

– На официальном приеме вы раскритиковали партию большевиков и сказали, что они совершили не революцию, а захват власти. Вы не боитесь после таких заявлений возвращаться в Москву?

– Вы услышали то, что хотелось услышать. Я говорил о банальном захвате власти Временным правительством, а не большевиками. В том хаосе безвластия, который образовался в результате бездарного правления Временного правительства, единственная сила, не побоявшейся брать на себя ответственность за будущее страны, была партия большевиков. На начальном этапе большевики занимались спасением своей страны. Не раз были на грани потери власти, но устояли и народ поддержал их, признал в них ту силу, которая способна руководить государством. Бояться мне нечего, я высказал свое мнение, которое основано на анализе реальных событий.

– Из Ваших вчерашних высказываний следует, что не было коммунистической революции в России.

– Да, Вы правы, в России идут революционные преобразования социалистического, а не коммунистического толка. Несмотря на исповедование коммунистической идеологии, партия большевиков не страдает отсутствием способности трезвой оценки существующих объективных реалий. По коммунистическому учению для соответствующей революции нужен хорошо организованный и многочисленный рабочий класс, которого с такими параметрами в аграрной России не было по объективным причинам.

– Объявлена цель построения коммунистического общества. Как вы относитесь к этому?

– Я не теоретик общественных наук и к ним отношусь с большой долей скептицизма. Гуманитарные дисциплины, когда стремятся из статуса дисциплины превратиться в классическую науку, теряют свою актуальность. Вместо того, чтобы описать выявленные закономерности и стараться их использовать в текущем моменте теоретики в кавычках, стараются создать какую-то пародию на фундаментальную науку, забывая о простой истине – выявленная закономерность актуальна на момент его определения и имеет отвратительную привычку исчезать при изменении реального развития или внешней среды. Ярким примером этого утверждения является основоположник кейнсианства Джон Мейнард Кейнс, который за две недели до начала мирового кризиса, дал оценку состояния мировой экономики, что она вышла на тренд устойчивого роста и что рецессий не будет никогда.

– Из Ваших слов следует, что Вы не верите в коммунизм.

– Я к понятию вера отношусь как прагматик. Если есть доказательства, подтвержденные в реальных условиях, я воспринимаю это как данность. Если их нет, то я не заморачиваюсь и не загружаю свои мысли и эмоции.

– А в социализм Вы верите?

– Нет, я его строю, вернее, участвую в строительстве солидарного общества с соблюдением социальной справедливости. Я могу предъявить массу доказательств реальных достижений, как в масштабах нашей страны, так и в масштабах корпорации, где я работаю.

– Как вы относитесь к частной собственности?

– Как к проявлению человеческого врожденного инстинкта самосохранения. В обществе, где социальная защищенность слабая, роль частной собственности становиться высокой. Некоторые недоумки придумали определение – «священное право на частную собственность». Можно было добавить к этому определению – мы родились разумными и отрицаем возможность использовать наш разум, стремимся к исключительному удовлетворению своих животных инстинктов. В тех обществах, где вопрос индивидуального выживания стоит остро, частная собственность имеет определяющее значение. В солидарном обществе превалирует общественная собственность, которая не отрицает наличия частной собственности.