Чтение онлайн

Отечественный кинематограф в деле пропаганды расизма и т.д. в какой-то мере оказался даже более продвинутым, чем Запад. «Обыкновенный фашизм» М. Ромма и «Семнадцать мгновений весны» Т. Лиозновой, очевидно проникнутые эстетикой Л. Риффеншталь, воспитывают эффективно не только антифашистов, но и фашистов, в чем признается составитель «Энциклопедии Третьего Рейха», которая имеется в наличии во многих провинциальных библиотеках. Это так, уж поверьте. Зловеще ныне звучат слова «старины Мюллера»: «Как только где-нибудь вместо слова «здравствуйте» произнесут «хайль» в чей-то персональный адрес – знайте, там нас ждут, оттуда мы начнем наше великое возрождение!» [112] . Этой страной стала Россия. Вот, к примеру, выдающийся русский режиссер А. Сокуров стал застрельщиком мирового масштаба в деле великого возрождения. Он первый сорвал запретную печать – продолжая традицию исторической реконструкции Бертолуччи («Последний император») – снял первый художественный фильм о Гитлере «Молох». Это уж потом последовали «Гитлер: Восхождение Зла» К. Дагуэя, «Взятие Берлина» О. Хиршбигеля и проч. Вот вам и недавний пример утверждения расизма на наших экранах. С виду неприметный. Сериал «ФЭС» на 1-ом. Присмотритесь повнимательнее к главным героям. Все они эксперты в области биологии, все практически русские, более того самые главные обладают безупречной нордической внешностью.

Однако культивируется и другая, более широкая ангажированная тенденция у создателей наших криминальных сериалов: непременно снять хотя бы одну нравоучительную серию про скинхедов или национальную рознь, где наши «доблестные» защитники правопорядка дают отпор ксенофобии и утверждают «истинную многонациональную» природу нашего общества. Причем экстремистов они задействуют в самых грязных уголовных преступлениях: изнасилования, грабеж, рэкет и т.д. с «националистической» подоплекой. Зрителя пытаются настойчиво воспитывать в духе толерантности и политкорректности. Это раздражает. Потому что в реальной жизни гораздо чаще встречаешься с хамскими приставаниями, а нередко и с безнаказанными изнасилованиями «местных» девушек, рыночным фашизмом диаспор, с этническими ОПГ, уничтожающими коренное население наркотиками и прочим беспределом в масштабах несопоставимых с действиями всякого рода радикалов. Что ж не снять, как бравые чеченские боевики «пускают по кругу» русскую девчонку или отрезают головы нашим солдатам? Как же, это «разжигание». Хотя это и абсолютная правда жизни, реальность. То есть и в данном случае нагнетается напряженность, так как морализаторство слишком уж одностороннее.

И еще одно последнее наблюдение в сфере досуга. Я не большой ценитель и гурман современной популярной литературы, всех этих Муроками, Коэльо, Уэльбека, Пелевина, Акунина (кстати, отдельное спасибо г-ну Чхарташвили за перевод с японского пьесы Ю. Мисимы «Мой друг – Адольф Гитлер») и т.д. Но книга Чака Паланика, впрочем, как и фильм Д. Финчера «Бойцовский клуб» - произведение из ряда вон выходящее. Да что там – это новая библия фашизма! Судите сами. Тут вам и культ личности, тот самый любимый Франкфуртской школой иррационализм, отрицание индивидуализма и прогресса, мифотворчество, жертвенность и героизм, «атмосфера высокого напряжения» (по Ю. Эволе), антибуржуазный пафос, разрушение основ всей нынешней универсальной цивилизации, организация орденского типа, даже внешняя атрибутика – черные рубашки (!) на смену голубым и белым воротничкам, революционный конформизм, средний класс, как основной ударный отряд движения. Произведение многим показалось левацким. Но это лишь на первый взгляд. Так как в нем нет националистического и расового подтекста. Но это если судить поверхностно. Во-первых, эта тема у Паланика штрихами, издалека выявляется в других его книгах, в колоссальной натуралистической внутренней мизантропии автора – он безжалостен к своим персонажам, он – антигуманист, он чрезвычайно «биологичен». Во-вторых, левачество предполагает разрушение «до основания» с целью построения более прогрессивной общественной формы, полный отказ от прошлого во имя будущего; в то время как фашизм опирается на вневременные трансцендентальные ценности, на прошлое. Левые стремятся к тривиальному перераспределению. В них много материализма. Фашисты полны романтического идеализма – они движутся к «нулевому пункту». В этом плане в «Бойцовском клубе» можно обнаружить потрясающие аллюзии со стилем Эрнста Юнгера: «Мы уже давно маршируем по направлению к магическому нулевому пункту, переступить через который сможет лишь тот, кто обладает другими, невидимыми источниками силы» [113] . И у Паланика: «Прежде всего, надо дойти до точки» [114] , «Долговременная вероятность выживания каждого из нас равна нулю» [115] , «только когда теряешь все, обретаешь свободу делать все, что хочешь» (из фильма). Или вот еще: «Мы возлагаем наши надежды на молодых, которые страдают от жара потому, что в их душах - зелёный гной отвращения. Мы видим, что носители этих душ, как больные, плетутся вдоль рядов кормушек. Мы возлагаем свои надежды на бунт против господства уюта, для чего требуется оружие разрушения, направленное против мира форм, чтобы жизненное пространство для новой иерархии было выметено подчистую» (Э. Юнгер) [116] . И у Паланика: «Все эти юноши, все эти девушки хотят отдать свою жизнь во имя чего-нибудь. Реклама заставляет их приобретать тряпки и машины, которые им вовсе не нужны. Поколения за поколениями люди работают на ненавистных работах только для того, чтобы иметь возможность купить то, что им не нужно. На долю нашего поколения не досталось великой войны или великой депрессии, поэтому мы должны сами объявить войну, и война эта будет духовной. Мы начнем революцию, направленную против культуры…Мы должны научить людей свободе, поработив их, и показать им, что такое мужество, испугав их» [117] . Тут уж и комментировать нечего – налицо «фашистский стиль».

Подытоживая свои наблюдения, хочу обратиться к правозащитникам, гуманистам, антифашистам и прочей либеральной братии. Сегодня расовый вопрос и фашизм актуальней, чем когда-либо. Эти явления эволюционируют и проникают вовсе не там и не туда, где их ищут. Они обрели совершенно другие формы, хотя содержание борьбы осталось прежним (потому что неограниченная конкуренция – это закон природы и для рас и для буржуазной политэкономии либералов, и соответственно для классового марксизма). К тому же, как видно из вышеприведенных примеров, расизм и фашизм – это интересно и развлекательно, это фактически прибыльный бизнес, в том числе и для «правозащитников» с их «непогрешимой карательностью». В любом книжном магазине найдется полочка, посвященная истории Третьего рейха, биографии его вождей, и много другой интересной философской, публицистической и исторической правой литературы. Патрик Бьюкенен, один из лидеров американских неоконсерваторов, небезосновательно утверждает, что культурная война и расовый вопрос никуда в ближайшее время не исчезнут: «Наши масс-медиа также заинтересованы в сохранении и усугублении расового конфликта. Рейтинги и рекламные деньги требуют «ударных» новостей и материалов, а ничто – кроме войны, конечно, – не привлекает читателя больше, чем описание расовых конфликтов» [118] . Недальновидно сегодня гоняться лишь за «бритоголовыми» почитателями «Майн Кампфа», когда расизм и фашизм заполонили компьютерные игры, кино- и телеэкраны, художественную и историческую литературу. Если у самого авторитетного американского расиста и антисемита Уильяма Пирса, чью одиозную книгу «Дневник Тернера» издал Илья Кормильцев – подлинный интеллигент-диссидент, настольной книгой был «1984» Оруэлла, то пора уже задуматься, что же происходит с миром. Пора уже вникнуть и разобраться, какие объективные причины и силы движут современными радикальными правыми, да и прочими, какие идеалы. А не пестовать ту субъективированную глупость, которой либералы пичкают сами себя и широкую общественность в отношении протестных групп: «подавленная сексуальность», «психически-неадекватный» (В.В. Познер), «комплекс Фурье» (Мизес), «лузеры», «маргиналы», «неприспособленные», «некредитоспособные», «социально неблагополучные», «малообразованный», «малообеспеченный», «малоудачливый» - это далеко не полный перечень либерального дискурса превосходства и презрения к инакомыслящим; до недавнего времени «в среде умеренности и аккуратности» очень модным был истинно расистский эпитет «русскоязычный».

Поэтому закончу свой обзор словами великого Джорджа Оруэлла, который понял «altera pars» [119] , тот духовный потенциал, управляющий судьбами народов: «Энергия, действительно делающая мир тем, что он есть, порождается чувствами – национальной гордости, преклонением перед вождем, религиозной верой, воинственным пылом, словом, эмоциями, от которых либерально настроенные интеллигенты отмахиваются бездумно, как от пережитка, искоренив этот пережиток в самих себе настолько, что ими утрачена всякая способность к действию» [120] .

Что есть судный день? Давайте оставим в стороне мистику и дела поповские. Все эти миллионы, видящих признаки конца, по большому счету не понимают реальности данного события. Им видятся потопы и кары небесные. Этого не будет. Будет следующее.

Судный день – это не гибель человечества, это его уход из биологической истории. Сегодня этот гигантский организм пытается спастись последним, что у него осталось – рождаемостью. Он плодится вопреки всякому разумному пониманию. Но ученые уже рассчитали модель того, что народонаселение Земли достигнет своего пика, и далее пойдет на убыль.

Проблема состоит в том, что необходимо понять, что же природа оставит после человека, и что будет с человечеством в его сумерках. Попробуем понять, какой ответ дает нам наука и философия, если не брать в расчет теории прогресса и спасения рода человеческого. Два таких разных человека, как духовник Тейяр де Шарден и ученый Владимир Вернадский пришли к выводу, что природа эволюционировала с помощью человека, создала Ноосферу – новую свою форму существования. Даже если предположить, что не обошлось без сверхразума, то следует понимать, что и для креационизма требуется время и механизмы реализации. Таковыми механизмами и считаются по Вернадскому эволюционизм и номогенез. Только они не противоречат друг другу, как это пытались и пытаются доказать на всех кафедрах добродетели современной науки, они дополняют друг друга.

Самый простой, элементарный и вместе с тем гениальный вывод из этого планетарного процесса эволюции и номогенеза сделал Ницше – «человечество это то, что следует превзойти». Да, та самая крамольная идея «сверхчеловека». Ницше так и не смог избавить эту идею от морали, потому что философия по определению не способна избавить себя от морали – одного из основных своих объектов познания. Но он зажег искру в людях, которые были далеки от духовных метаний, были преисполнены верой в материю и реальность. Семена, посеянные Ницше взошли на ниве антропологии. Конечно же, ученые тех лет создали образ «сверхчеловека», как некий евгенический проект, посредством искусственной селекции, а сегодня с помощью генной инженерией – ничего лучше, чем чудовище Франкенштейна и голова профессора Доуэля, люди, верящие во всесильность человека, разум и прогресс, не могли предложить. Однако природа от своей программы никуда не отступает и борется за сверхчеловека уже многие тысячи лет. У нее своя селекция, и именно те ученные, которые предлагали вспомнить об этом естественном, органическом процессе и гармонизировать соответственно ей деятельность человека, проливают свет об участи нынешнего человечества.

Смысл судного дня по преданию состоит в том, что человечество будет разделено на две группы – на «праведников» и на «грешников». Далее следует еще один невероятно мистический аспект – будут оживать мертвые. Все трубы протрубили – люди прошли сквозь огонь и кары небесные, судный день требует от них либо очищения, либо означает погибель.

По сути, сам миф о судном дне является памятью о предыдущем, когда древний человек – Адам, уступил место современному – Ною (Библейский сюжет взят мной для наглядности, уж да простят мне). То, что факт судного дня дошел до нас, говорит и о том, что предки заботятся о своих потомках. Сейчас трудно сказать, были ли наши предшественники лучше нас или хуже, но они осознали необходимость и неизбежность дальнейшей эволюции и номогенеза ноосферы. И сделали свой выбор в пользу более совершенного по их мнению человека. Вся мифология говорит нам о том, что человек всегда был несовершенен, и соответственно ему угрожала опасность гибели. Судя по мифу о потопе – а он наличествует практически во всех крупных цивилизациях – наши предки видели главную задачу в совершенствовании человека в его борьбе со стихиями – адаптации разумных существ к условиям геосферы и биосферы. Они этого добились, осознав значимость для природы и эволюции ноосферы (как они это понимали), то, что именно она и должна решить проблему обновления и сохранения человека. Наши предки сумели выполнить, поставленную задачу. Создали своего «сверхчеловека» - воплотили идеал. И ушли. Где-то, они пошли по пути упрощения, уменьшения вариативности с одной стороны (доказано, что у неандертальцев антропологическая вариативность была выше, чем у современного человека), где-то оставили возможности дальнейшего развития, но для сознательного выбора: поэтому остались инволюционная – регрессивная составляющая этого процесса, то есть издержки, недостатки, несовершенство, грозящие новой гибелью, но и другая – способная дать новое осознание судного дня, необходимости «нового человека». Понять глубину этого акта еще не представляется возможным.

Царство Ноя (современного человека) – это условно три его сына – Сим, Хам и Ияфет. Троица эта не случайна – она показывает расовое деление современного человека, намеренный номогенез для полного освоения земной территории, адаптации вида. Вполне возможно, что предки не могли освоить всю Землю, поэтому есть миф о протокультуре, расположенной в одном центре (много одинаковых мифов есть у всех народов, вне зависимости от расы и этноса – откуда они получили такую информацию, как не из единой протокультуры?). А обстоятельства выживания требовали расселения по всей Земле. Но существует очень небольшое количество высокоразвитых животных видов, способных жить на всех территориях – с усложнением это становится все более проблемным. Поэтому пришлось прибегнуть к расовой эволюции, встать на ее путь. Расовую дифференциацию человечества до сих пор невозможно доказать лишь по наличию внешних факторов воздействия. Если и опираться на версию внешних факторов, то в результате мы получим полигенизм, то есть происхождение от разных видов разных рас. Подобная модель практически не представляется сегодня возможной, но также невозможно проследить и чистую эволюцию от одного вида к его подвидам в виде рас. Без номогенеза – это загадка. Нам важен результат этого процесса. Появились вполне устойчивые факторы неизменности, стабильности человеческого рода в виде рас для определенной земной территории. В данном случае, было бы ошибочным сводить все к довольно грубым материальным фактам. Наши предки лучше были связаны с информационным полем – Духом. В процессе перехода к современному человеку, эта связь была уменьшена до Архетипа расы. Но зато адаптация, связь с Землей, почвой усилилась. Правда, до известного ограничения – кровь и почва, которое постепенное развитие не могло не нарушать из-за своего несовершенства и ошибок. И далее уже начался процесс развития этого обновленного человечества в виде этногенеза и социогенеза, который и должен закончиться новым судным днем – осознанием того, что нужен «новый человек». То есть прошел цикл.

Что же есть воскрешение мертвых в судный день? Для наших далеких предков это было вполне нормальным понятием. Недаром часть их учения, оставшаяся в индуизме, говорит о реинкарнации. Ничего сверхъестественного в этом нет. Особенно с генетической точки зрения. Процесс животного воспроизводства – это отчасти самокопирование: мы часто стараемся примечать в детях схожесть с родителями. Возвращаясь к упомянутому выше факту о конечности количества возможных человеческих особей, можно сделать вывод, что нового генетического материала не появится, что продуктивные вариации в данном виде человечества ограничены. И со временем будет лишь самокопирование людей. Будут появляться точные копии людей, без учета их филогенеза (собственного развития организма при жизни) в прошлом. Но как это возможно, при мощной гетерогенности рода человеческого? В этой самой гетерогенности и заложено ограничение. Именно она-то и послужила приходу людей к судному дню. И поделила их на «праведников» – тех, кто останется, и «грешников» - тех, кто выродится. Копии будут возможны лишь в рамках одной расы. Смешение же будет далее разрушать и вести к гибели – количество вариаций излишне и не требуется для адаптации, которой добились древние предки. Гетерогенность до поры до времени создавала запас прочности для того, чтобы человечество могло развиваться, совершенствоваться в этногенезе и социогенезе. Сегодня человечество на 40% - смешанное с точки зрения расы. И от этой точки ему стало ясно, что его биологическое и ноосферное развитие – ограничено, без обновления, без «нового человека». Причем это стало ясно уже в рамках разных «социогенетических проектов», с их довольно радикальными теориями и попытками создать «нового человека». Осознание судного дня – это необходимое обращение к предкам, к их опыту преодоления этого события. И именно те, кто взглянули непредвзято на эту проблему, не морально, могут прозреть главную угрозу гибели современного человека. Современный человек стал независимым от природных катаклизмов – даже при самых жестких из них он по сию пору выживал. Это очевидный факт. Есть, конечно же, опасения по поводу магнитного поля, космических объектов и т.д. Но уже сегодня есть косвенные доказательства того, что предыдущее человечество при переходе в новое сумело решить эту проблему на гигантский срок в будущем. Как? Пока загадка. Новый человек – результат этой борьбы со стихией. В нем невероятный запас прочности. Но в то же время, сегодня, да именно сегодня, стал ясен путь гибели – это сам современный человек, его воля к жизни. Мы свидетели этого факта – человечество в состоянии уничтожить само себя. В его руках диалектическая сила природы, как инструмент! Мы теперь осознаем, что мы есть в итоге, после эволюции в виде истории и социогенеза. Мы пришли к «концу истории», к последнему человеку. Но последний человек – это все же человек, и он инстинктивно стремится к самосохранению. Особенно та его часть, которая стала «грешниками», чрезмерно пользовалась биологическим запасом прочности – гетерогенностью. И это средство ради самосохранения пущено во весь оборот – пока можно смешиваться, увеличивать вариации, последний человек будет сохраняться. Но уже никогда не оживет, не воскреснет, остановится в развитии, вполне возможно деградирует, в конце концов, до мемориальной стадии (по Гумилеву) – человечество распадется на жалкие кучки диких племен. Воскресенье же и соответственно, развитие будет доступно лишь тем, кто останется расово чистым.