Чтение онлайн

На решение - доли секунды. Если не отбомбиться сейчас же, потребуется новый заход. Но будет ли такая возможность? Едва ли. И Владимир спешно бросает серию бомб. Шесть осколочных. Слышит их близкие взрывы. Бросает светящую. Еще одну. И сразу включились прожекторы, начали бить "эрликоны". Все небо в огне.

– Разворот влево!
– кричит штурман.- Влево, на восток!

Слева внизу вспыхнуло пламя. Это горит "юнкерс". Пламя охватило широкую плоскость. У-2 в глубоком развороте над границей аэродрома, высота сто метров. Владимир хватается за пулемет, бьет по прожекторам, по огневым установкам, откуда, пульсируя, вылетают шары "эрликонов". Летчик маневрирует, но неумело, вяло. Владимир хватает управление, резко бросает самолет из стороны в сторону. Кричит:

– Вот так надо! Быстрее, энергичнее!

Снова бросается к пулемету, стреляет. Снова хватается за управление...

Высота пятьдесят. Прожекторы отстали, бросили - слишком мала высота. Вслед еще летят пулеметные очереди, но проносятся выше, над головой - мала высота самолета. Все, ушли! Из воды вышли сухими.

– Все!
– облегченно вздыхает штурман.- Набирай высоту.

Летчик послушно выполняет команду, набирает семьсот метров. Аэродром виден отлично. "Юнкерс" полыхает огромным костром. "Покажем себя, - говорит штурман.- Помигаем огнями, подразним фашистов".

Опять новое в тактике! И автор этого нового опять Дмитрий Бушуев. Константинов - помощник. Вместе думали, вместе рассчитывали, говорили с командиром полка, инженером Федоровым. Они одобрили, согласились, и идея претворилась в практику. До этого боевые задания выполняли одиночными экипажами, теперь летят в составе звена: Бушуев и Константинов, Кухаренко и Сапрыкин, Шибанов и Маркашанский. И это не днем, а ночью.

Чтобы лететь строем, надо друг друга видеть, а для этого надо держать включенными аэронавигационные огни. Но их увидят и вражеские зенитчики.

– А если установить лампочки на верхней части фюзеляжа?- спросил Александр Александрович Федоров.- Их будет видно только сбоку и сверху, то, что и нужно для полета в строю. А снизу, с земли, не видно...

Что еще может быть лучше такого предложения? Все согласились. Инженер полка по электроспецоборудованию Алексей Соколов установил лампочки, и вот звено летит строем. Звено Бушуева.

Говоря о тактике нанесения удара, Бушуев предложил два варианта.

Вариант первый: бомбить всем сразу по сигналу ведущего. Это повысит мощь удара. После сброса бомб экипажи рассредоточиваются, становятся в круг и с круга обрабатывают цель пулеметным огнем. Противник, хочет он того, или не хочет, ведет свой огонь сразу по нескольким целям, а это снижает вероятность попадания. Независимо от того, по одному он бьет самолету или по всем, экипажи, выручая друг друга, подавляют его огонь огнем своих пулеметов.

Второй вариант: так же, как и в первом, до цели экипажи идут звеном. Перед бомбометанием рассредоточиваются, отстают друг от друга на дистанцию семьсот - восемьсот метров. Ведущий, осветив цель для себя и первого ведомого, сбрасывает бомбы и с разворотом влево встает в боевой порядок "круг". Первый ведомый бьет по зенитным точкам, открывшим огонь по ведущему или по кому-то из ведомых. Затем, сбросив бомбы на освещенную цель, освещает ее для второго ведомого и идет в круг вслед за ведущим. Второй ведомый действует так же. Встав в круг, экипажи расстреливают прожекторы, подавляют огонь зенитных точек - готовят "рабочее место" для другого звена.

Договорились, что в первом вылете будут действовать по второму варианту. Так предложил Константинов.

– Цель незнакомая, - сказал он, - сколько там прожекторов и зениток, пока неизвестно. Вдруг всех сразу осветят?

С ним согласились, предложение дельное. Но следующее звено может действовать уже по первому варианту.

Звено на подходе к цели - пакгаузам и плавсредствам - небольшим суденышкам в порту Таганрога. Бушуев дает сигнал: "Рассредоточиться", и уходит вперед. Константинов сбрасывает бомбы-фугаски, затем светящую. Фашисты пока молчат. Бушуев разворачивается влево, зенитчики открывают огонь по второму самолету, подходящему в эту минуту к цели. Владимир берется за пулемет...

И вот звено уже дома, на аэродроме. Возвратившихся с боевого задания окружили товарищи.

– Ну как? Хорошо ли все получилось?

– Отлично! Здесь можно друг другу помочь, поддержать...

– Вижу, по Шибанову бьет "эрликон", но не успел я прицелиться, Константинов как его резанет, он и захлебнулся!
– восторгается Василий Сапрыкин.

– На секунду тебя потерял, - говорит Шибанов Бушуеву, - и вдруг трасса с твоего самолета... По трассе легко друг друга увидеть...

Все говорят, кричат, делятся впечатлениями. Молчит

только Бушуев. Молчит, чуть-чуть улыбается. Сдержанно, снисходительно. "Ну и выдержка, ну и характер, - думает Владимир, - позавидуешь".

Полк действует напряженно. Экипажи бомбят эшелоны на станциях, скопления войск, мотоколонны, переправы и мосты через реку Миус и Миусский лиман, плавсредства в порту. Действуют и одиночно, и в составе звена по плану Бушуева. И вдруг 20 августа важное сообщение: наши войска прорвали Миус-фронт, пошли вперед, на запад, параллельно береговой черте Азовского моря в направлении Токмак - Черниговка.

На аэродроме идет митинг. Выступает Остромогильский:

– Мы долго отступали, теряя товарищей, теряя территорию. Но, отступая, непрерывно бились с врагом, постепенно перемалывали его живую силу и технику, И мы отстояли Сталинград. Теперь одержали победу под Ростовом. Снова настал ответственный час: освобождение Донбасса. Мы собрались, чтобы сказать: задачу, поставленную перед нами, выполним.

На боевом курсе

Летит фронтовое время. Уже позади служба в роте связи, рейсы с боеприпасами к линии фронта, маневры на автомашине под ударами Ме-109. Тамара добилась своего: вновь летает, служит в полку легких ночных бомбардировщиков. Ее уже научили водить машину в лучах прожекторов, показали пути к передовой. Фронт недалеко, и его горячее дыхание доходит сюда, к Новгороду, в районе которого расположен авиаполк. Докатывается глухими раскатами канонады, воем моторов наших и фашистских бомбардировщиков, зарницами пожаров, полыхающих на горизонте.

Тамаре не терпится приступить к настоящему боевому делу, но командир полка майор Яковлев почему-то ее придерживает, не посылает на задания. При первой же встрече с ней он не скрыл своего недовольства, что в полк назначена женщина. "Лучше бы самолет прислали, - сказал он Тамаре, летчиков хоть отбавляй, а самолетов не хватает, за каждым закреплено по два экипажа, летают по очереди. Злые все ходят, недовольные. И вообще, не женское это дело - летать на бомбежку..."

– С этого надо было и начинать, что не женское, - обиделась Тамара.Бомбить, значит, не женское, а возить снаряды и быть под бомбежкой женское?

– Ладно, ладно, обижаться здесь нечего, - примиряюще говорил командир и вновь сердился: - Обидчивость, данную вам природой, при решении летных вопросов применять запрещаю. Учтите, полк здесь мужской, а не женский, поблажек не будет.

Тамара на поблажки и не рассчитывала, напротив, она хотела лишь одного, чтобы ей разрешили ходить на боевые задания. С этим вопросом она однажды и пришла к командиру полка. Майор, до того веселый, приветливый, вдруг рассердился:

– Константинова, не заставляйте меня командовать вам "кругом".