Чтение онлайн

И есть озера искусственные — от множества мелких водоемов на перегороженных степных речках и балках до «Рыбинского моря», которое так велико, что ветер разводит на нем волну высотой до трех метров.

В Советском Союзе больше озер, чем в любой другой стране, — четверть миллиона, не считая самых мелких. На подробной карте Карело-Финской республики их сорок с лишним тысяч — будто чернильные точки на бумаге, когда перо зацепится и брызнет.

Вода несет с собою жизнь.

В питье и пище людям нужно от двух с половиной до четырех литров воды в сутки, а общее потребление на человека в наиболее благоустроенных городских домах превышает двести литров в сутки. Вот почему для коммунального хозяйства вода — предмет больших забот. Этих цифр достаточно, чтобы понять значение канала, приведшего волжскую воду в многомиллионную Москву.

Нужна вода и заводам. Без 1 500 тонн воды не выплавить тонну алюминия. Без 750 граммов воды не выработать простого кирпича. Магнитогорский завод один потребляет не меньше воды, чем весь Ленинград. Заводам и городам Донбасса нужно так много воды, что приходится рыть канал длиной 125 километров от Северского (Северного) Донца по направлению к городу Сталино, строить на канале большие водохранилища. Чтобы вдоволь напоить Иваново, река Уводь, на которой стоит этот город, скоро будет соединена с Волгой каналом длиной 73 километра.

Нет без воды и сельского хозяйства. Чтобы вырастить тонну зерна, пшеничное поле должно испарить воды до полутысячи тонн.

В засушливых краях растения не могут воспринять обильную энергию солнца из-за недостатка воды. На дождь надежды нет — о влаге для полей должен заботиться сам человек. И он поправляет природу. Хлопковые оазисы Средней Азии дают урожай потому, что на них с помощью каналов в общей сложности выливают больше воды, чем несет такая крупная река, как Сыр-Дарья.

Плохо, что у нас карта температур, как мы уже видели, расходится с картой осадков: дождей не хватает именно там, где они из-за жары всего нужнее. Но зато хорошо, что сухие места лежат у нас там, куда стекает много рек, — на Великой Русской равнине с севера, а в азиатской части страны — с юга В зону засухи несут свою воду Днепр, Дон, Волга, Теджен, Мургаб, Аму-Дарья, Зеравшан, Сыр-Дарья, Чу, Или… Их-то воду и поднимают на поля.

Больше других дают влаги оросительным каналам среднеазиатские реки, а полноводны они во-время — летом, когда сходят горные снега и тают ледники.

В воде рек обитают рыбы — от снетка длиной меньше мизинца до амурской калуги ростом с акулу. В нашей стране десятая часть выловленной рыбы приходится на реки и озера.

Вода несет на себе суда. В речной сети, пронизывающей Советскую страну, свыше полумиллиона километров пригодны для судоходства и сплава. Большинство крупных рек при этом течет скорее по долготе, чем по широте, и связывает разные природные зоны с им присущими грузами — прежде всего лесистый север с хлебным югом.

Полмиллиона километров — это в четыре раза больше, чем вся наша рельсовая сеть.

Но рельсы можно проложить куда угодно, а направление рек задано природой, и чтобы его исправить, надо рыть каналы.

По рельсам можно двигаться в любое время года, а по рекам — нет. В нашей континентальной стране почти все реки замерзают, и надолго: Волга у Астрахани на 3 месяца, Северная Двина у Архангельска на целых полгода. Лена в низовьях покрывается льдом огромной толщины, Шилка у Сретенска в суровые зимы промерзает до дна.

Сбросив половодьем талую зимнюю влагу, реки сильно мелеют. Ока у Калуги в иные весны поднимается почти на 19 метров, а потом мель на перекатах скребет днище судов.

Нужно исправить природу, чтобы эти помехи устранить. И мы исправляем ее.

Вода несет энергию. Реки текут, движимые земным тяготением, и давят, лижут, точат, сносят. Они пропиливают ущелья, углубляют и расширяют долины, нагромождают береговые валы. Аму-Дарья, в сто раз более мутная, чем Волга, выносит с гор на своей спине свыше 200 миллионов тонн «твердого стока» в год.

О Киваче, водопаде на карельской реке Суне, Державин сложил стих: «алмазна сыплется гора…» За одну секунду немногим менее 75 кубических метров воды, оглашая ревом лес, падало на 11 метров, при сплаве бревна разбивались в щепы.

Но теперь Кивач стал меньше — часть вод реки Суны отведена для гидростанции.

Мы все полнее овладеваем энергией рек.

Мощность потока определяется известной формулой:

Q означает, сколько кубометров воды падает за одну секунду, а H — высоту падения в метрах. Значит, мощность гидростанций тем больше, чем водоноснее река и чем круче уклон ее русла.

У крупных рек на равнине течение пологое, H — небольшое; чтобы его увеличить нужно затратиться на высокую и длинную плотину. Зато Q велико.

Горные же реки из-за малой площади водосбора, как правило, не так многоводны, у них Q отстает. Зато H большое.

Волга — пример многоводной равнинной реки. Ценой постройки плотин мы получаем там много энергии. Пример крутого горного потока — грузинская Храми. Короткая, некрупная, она с сильным напором обрушивается на турбины по трубе с высоты почти в половину километра. Вода Большой Алмаатинки падает на турбины одной из гидростанций с высоты 600 метров.

А самое лучшее, когда река и водой обильна и течет с большим уклоном. Тогда Q и Н ст'oят друг друга. Пример — Ангара. У Волги сток в два раза больше, зато уклон в три раза меньше.

Плохо, когда сток у реки неравномерный — приходится то выключать часть турбин, то сбрасывать излишек воды через плотину. И тут Ангара — на высоте. Она вытекает из Байкала, а зеркало его так велико, что ни таяние снега, ни засуха, ни ливни, буде они случатся, не могут сильно поколебать стока его вод в Ангару. На Днепре у Киева наибольший сток разнится от наименьшего в 248 раз, а на Ангаре у Иркутска — только в 6. Реки, вытекающие из озер и водохранилищ, особенно удобны для постройки гидростанций.

Сила речных потоков огромна, и она не иссякает. По мощности рек Советский Союз стоит впереди всех стран: общая мощность только больших наших рек достигает 300 миллионов киловатт. Она могла бы пустить в ход несколько сот Днепрогэсов.

Наша Родина — великая речная держава.

По рекам шел и обживал страну русский народ. Рубил города на яру, смолил и спускал на воду челны, расширял свои пределы. Вместе со Святославом бился на волоках и порогах, за Ермаком плыл в Сибирь, с Москвитиным и Поярковым выходил к тихоокеанским берегам.

Реки «реяли», вились по стране, побеждая ее бескрайность, уравновешивая ее тысячеверстные сухопутные пространства. Они поили и кормили. Крутили жернова, мололи хлеб. Обрамляя поля и леса, тешили взор. Давали прохладу жарким континентальным летом.

Река стала в сознании русского человека «реченькой», «матушкой», «красою природы».

Миновали века. Изменилась страна, изменилась, ушла вперед жизнь. Однако любовь к реке у нашего народа не иссякла, нет.

Сбежать с кручи берега, чуть остыть — и упасть в шуме холодных брызг, нырнуть, коснуться дна, не закрывая глаз, не зажимая ушей. И поплыть, чувствуя собственную легкость, не поддаваясь течению…