Чтение онлайн

В капиталистической России нельзя было правильно, научно специализировать районы — возложить на каждый из них именно то производство, какое наиболее уместно, слить разные голоса в гармоничном общем хоре. Лишь социалистическая революция создала условия для сознательной, научной специализации сельскохозяйственных районов.

Прежняя карта земледелия стала изменяться.

Выбор растений для посева определяется не давлением рынка, а планом. В каждом районе мы сеем то, что соответствует нашим целям, хозяйству района и его природе. Правильно учесть местные условия и получить наибольшее количество продукции на единицу площади — такова задача.

Но это не значит, что к одному полю прикреплено одно растение. Специализировать сельское хозяйство — не значит возделывать одну-единственную культуру и выматывать землю. Вместе с ведущей культурой в севооборот по плану входят и другие растения — льну, скажем, в нечерноземной полосе предшествует клевер, а хлопчатнику в Средней Азии — люцерна. Лен и хлопчатник забирают азот из почвы, а клевер и люцерна его возвращают. И в то же время делают почву более структурной. Правильное чередование растений сохраняет и увеличивает плодородие земли, позволяет полнее использовать энергию солнца.

Выигрыш от продуманного сочетания растений не только в высоком плодородии. Важно и то, что люди на месте получают для своих нужд разнообразный продукт, и это разгружает транспорт.

Ведущая культура производится для всей страны в целом и выходит за пределы района, а подсобные культуры, выращиваемые не в ущерб ведущей, имеют применение на месте: севооборот поливных полей Средней Азии, например, дает стране хлопок, а местному хозяйству — кормовую траву и некоторое количество зерна.

В каждом районе нужно продуманно сочетать не только разные растения внутри земледелия, но и земледелие с другой отраслью сельского хозяйства — с животноводством. Кормовые культуры в севообороте поставляют пищу для скота, а скот дает навоз для удобрения полей.

Самым резким проявлением уродливой капиталистической специализации в России было разделение страны на районы индустриальные и районы аграрные. В промышленном Центре едва теплилось сельское хозяйство, а где-нибудь на сельскохозяйственной Кубани почти вовсе не было промышленности.

Чтобы уничтожить такое однобокое развитие района, советская власть подошла к вопросу с двух сторон: она не только создала индустрию в районах аграрных, но и двинула вперед сельское хозяйство в районах промышленных.

В областях, которые жили на всем привозном, стали создаваться собственные продовольственные базы. На XVII съезде Коммунистической партии Сталин говорил:

«Следует, прежде всего, иметь в виду, что старое деление наших областей на промышленные и аграрные уже изжило себя. Нет у нас больше областей исключительно аграрных, которые бы снабжали хлебом, мясом, овощами промышленные области, равно как нет у нас больше исключительно промышленных областей, которые могли бы рассчитывать на то, что получат все необходимые продукты извне, из других областей… Каждая область должна завести у себя свою сельскохозяйственную базу, чтобы иметь свои овощи, свою картошку, своё масло, своё молоко и в той или иной степени — свой хлеб, своё мясо — если она не хочет попасть в затруднительное положение».

Города и промышленные центры с их многолюдным населением потребляют много овощей и молока. Но молоко скоро портится, а овощи — вещь громоздкая. Важно получать эти продукты питания поближе к городам, скорее привозить в столовые, в магазины, на рынки. Поэтому вокруг городов плотным кольцом ложатся молочные фермы, огороды, парники. В некоторых местах теплицы обогреваются тепловыми отходами близлежащих заводов. «Увеличить производство овощей, картофеля и продуктов животноводства в пригородных зонах Москвы, Ленинграда, городов Урала, Донбасса, Кузбасса и других промышленных центров и крупных городов…» — так указано в директивах XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану.

В одной Московской области число парниковых рам составит сотни тысяч. На огородах и картофельных полях все будут делать машины — и сажать и убирать. Уменьшится зависимость столицы и подмосковных городов от привозного картофеля, от привозных огурцов и помидоров. А капуста, морковь и столовая свекла почти полностью будут свои.

Быстрый рост овощеводства в промышленных районах ведет к дальнейшим изменениям сельскохозяйственной карты. Пространственный разрыв между производством и потреблением смягчается, а главное — народное потребление круто идет в гору.

Делается все, чтобы дать советским людям больше овощей, и поэтому для овощеводства отводятся лучшие земли. В размещение культур на полях вносятся поправки.

Овощи лучше растут по низинам, где и перегноя больше и влажнее. Тут урожаи овощей вдвое выше, чем на суходолах. Но до недавнего времени с этим мало считались — часто сажали капусту там же, где сеяли хлеб: и у реки и на сухом водоразделе. И поэтому собирали овощей меньше, чем могли бы.

Московская область первой заметила этот недостаток и стала его устранять. За нею пошли и другие наши области. Теперь возделывание товарных овощей не распыляется уравнительно между всеми колхозами, какие существуют в данном районе, а сосредоточивается там, где более подходящая почва, — прежде всего в поймах рек. На крупных огородах и механизировать работу удобнее. Плодородные, влажные земли у берегов Оки, Москвы-реки, Яхромы и Клязьмы, куда в сухое время и воду подать легче, — вот где должен быть главный источник овощей в Подмосковье.

Для освоения пойменных земель создаются лугомелиоративные станции.

С пойменных земель посевы зерна вытесняются. Но это не значит, что производство овощей идет в ущерб производству зерна. Просто кочан и колос меняются местами. Поймы прежде всего годны для овощей, а суходолы — более подходящее место для зерна. Зерно должно входить в севооборот соответственно требованиям сельскохозяйственной науки, и сборы его будут не падать, а расти.

В послевоенное время в нашей стране было допущено сокращение посевных площадей под зерновыми культурами, особенно под теми, которые идут на корм скоту. Это произошло потому, что травопольную систему земледелия, разработанную академиком Вильямсом в условиях нечерноземной полосы, распространяли на всю страну шаблонно, без учета местных особенностей. За счет сокращения площадей зерна широко сеяли многолетние травы в засушливых и полузасушливых районах юга Украины, в Молдавии, на Северном Кавказе, в юго-восточных районах страны, и получали там низкие урожаи трав. Скот лишался зернового фуража, но и сена не получал взамен.

Учет конкретной обстановки, дифференцированный подход к явлениям — характерная черта марксистско-ленинского мировоззрения. Ленин, в свое время указывал: «Центральную Россию, Украину, Сибирь шаблонизировать, подчинять известному шаблону будет величайшей глупостью».

О необходимости учитывать местные условия наших многочисленных районов не раз говорили русские почвоведы и агрономы. Вот, например, слова Докучаева: «Для отдельных почвенных зон России необходимо выработать свои агрономические приемы и методы, строжайшим образом приспособленные к местным условиям, как почвенным и климатическим, так бытовым и экономическим».

В 1954 году февральско-мартовский Пленум ЦК Коммунистической партии вскрыл неправильности в планировании сельского хозяйства, в применении травопольной системы. Пленум принял решительные меры к значительному увеличению в южных районах площадей под зерном за счет сокращения посевов и распашки площадей низкоурожайных многолетних трав. А это ускорит подъем животноводства и всего сельского хозяйства, будет способствовать росту благосостояния народа.

Мы строим свое хозяйство на научных началах, создаем разумную экономическую карту. Но обновленная карта сама собой не родится. Народ чертит ее в труде, в борьбе, в преодолении недостатков и ошибок, мешающих нашему движению вперед.