Чтение онлайн

Высоко в стороне увидел две плывущие тени. Очень быстро они приобрели очертания самолетов с длинным, тонким фюзеляжем — у нас таких не было. «Мессершмитты»? Сейчас начнется бой! Деловая сосредоточенность сразу овладела мной. Безрассудного задора, какой охватывает в таком случае новичка, еще не познавшего беспощадные клещи воздушного боя, у меня не было. Халхин-Гол не пропал даром. Там в первом бою я весь горел нетерпением и, как ребенок, не испытавший боли от огня, больше резвился, чем соображал. Идя в атаку тогда, был, кажется, готов держать в руках знамя и кричать «ура». Сейчас же весь насторожен, чуток и понимаю, что к чему. Немедленно помахиванием крыльев сообщаю об опасности ведущему.

Всматриваюсь, нет ли где еще «худых», как мы называли Ме-109. Нет — не видно. Только пара кружится над нами. Почему же не атакует? Смотреть внимательней!.. Через одну-две минуты блеснули еще четыре самолета. Только я хотел предупредить Купина, как пара стремительно, точно ястребы, бросилась на нас. Дмитрий Иванович круто развернулся на атакующих. «А четверка со стороны солнца?» — забеспокоился я. Она тоже резко перешла в пикирование, нацелившись на «илов». Конечно, так согласованно враг мог действовать только при наличии радио. А у нас до сих пор нет радиостанций на истребителях.

Мне понятен замысел врага: пара привлекает на себя И-16, а четверка нападает на штурмовиков. Но понял ли эту хитрость Купин? Нужно сейчас же сорвать атаку четверки истребителей противника! А если ее никто не видит? Развернуться навстречу одному — опасно: подставишь себя на съедение паре, и никто не успеет помочь. Однако медлить с защитой штурмовиков нельзя. Может, оставить своего ведущего? Раз требует бой, можно и оставить. И, выбрав момент, когда пара «мессеров» на развороте не успела взять меня на прицел, перед самым носом неприятеля крутнул свою машину: теперь-то уж обязательно помешаю «мессерам», атакующим штурмовиков. Но, оказывается, летевшие сзади четыре наших истребителя уже чуточку опередили меня. Значит, они тоже видели врага, и, может быть, даже раньше. А Купин? Он один! Поворачиваю голову туда, где только что оставил капитана, но его уже нет.

Чувство непоправимой вины словно опалило меня. Сожалеть и раскаиваться поздно, бой идет. Немедленно беру в прицел одного истребителя из четверки и пускаю в него залп из четырех реактивных снарядов. Сразу вспыхнуло не меньше десятка черных бутонов — стреляли и другие летчики. Ни один разрыв не накрыл цель, только страха нагнали: «мессеры» ушли ввысь.

Отвлекающая пара вражеских истребителей на большой скорости тоже метнулась вверх, показав серые животы. На их крыльях с желтыми, точно обрубленными, концами, зловеще раскинулись жирные черные кресты. Впервые так близко я увидел фашистские самолеты.

Большой избыток скорости пилоты с Ме-109 использовали, чтобы резко оторваться от нас и атаковать.

Пока немцы занимали исходное положение для новой атаки, возникла короткая пауза. Смотрю направо и не верю своим глазам: Дмитрий Иванович Купин рядом! Очевидно обстреляв в лоб пару немецких истребителей, он на какую-то секунду развернулся позднее.

«Илы», образовав круг, спокойно делали свое дело. Защищая их от «мессершмиттов», мы тоже встали в круг. О нападении на самолеты противника, имеющие скорость километров на сто больше наших, нечего и думать. Мы могли только защищать штурмовиков или отбиваться.

Кажется, все на стороне противника: и скорость, и высота, и инициатива. На И-16 ни догнать немцев, ни уйти от них. Единственное наше преимущество — вираж. Но при малой скорости он хорош только для самозащиты. И горе, если гитлеровцам удастся разорвать наш круг. Вот почему капитан Купин, знакомя меня с людьми, особенно подчеркнул сильную сторону летчиков 728-го полка — взаимную выручку в бою. Сила И-16 против «мессершмиттов» — в единстве группы.

И еще в одном заключалась наша сила: все мы коммунисты и комсомольцы. Эту силу врагу не сломить.

«Илы» бомбами, пулями и снарядами старательно обрабатывали немецкую оборону на небольшом клочке земли. «Мессершмитты» не проявляли особой активности. Они почти и не пытались разорвать кольцо И-16. Очевидно, фашистские летчики были убеждены, что, пока идет штурмовка, вряд ли мы допустим их к «илам», и выжидали удобного случая.

Наш круг походил на быстро вращающуюся дисковую пилу: куда ни сунься — не возьмешь. Самолеты, меняя положение, вытягиваясь в нужную сторону, струями разбрызгивали пулеметный огонь, а то и реактивные снаряды. «Мессеры», как щуки, носились на больших скоростях совсем близко и всякий раз, натыкаясь на острые зубья пилы, отскакивали.

Но нельзя ведь до бесконечности висеть над территорией противника. Надо идти на свой аэродром. Что будет, когда круг разорвется? Еще накануне, вникая в особенности боя И-16 против Ме-109, я спрашивал об этом Купина.

— Жить захочешь — выход найдешь, — смеясь, ответил он. Потом уже серьезно разъяснил, какие тактические приемы используются летчиками в подобных условиях. И вот настало время убедиться, насколько это надежно.

Только штурмовики закончили работу и легли на обратный курс, как Купин резким движением разорвал круг. Боевой порядок наших истребителей на какое-то мгновение принял форму вопросительного знака, направленного хвостом к штурмовикам. Мой самолет оказался замыкающим и, пожалуй, метров на сто приотстал. «Мессершмитты» только и ждали этого! Я еще не успел понять замысел Купина, как две пары Ме-109 с разных направлений рванулись на мою машину. Когда что-нибудь неожиданно падает на тебя, инстинктивно загораживаешься от опасности рукой, отскакиваешь в сторону. Так и я, не думая о последствиях, сделал резкий рывок, навстречу нападающим, уклоняясь от огня противника.

Два немца, чтобы не проскочить вперед, уменьшили скорость и открыли огонь. Дымчатые трассы прошли стороной от меня. Вторая пара промелькнула на максимальной скорости и тоже начала разворачиваться ко мне в хвост. А где же третья пара? Подловив момент, она уже наваливалась на меня сверху. На какие-то секунды я оказался зажатым и сзади, и справа, и сверху. Хотелось отвернуться в свободную сторону влево, но я понимал, что этим только позволю противнику скорее расправиться со мной.

Наши истребители летели уже развернутым фронтом метров на пятьсот впереди. Конечно, надо как можно скорее присоединиться к ним. Самолет с неубранным шасси, да еще оторвавшийся от группы — прекрасная мишень! Где выход? Ждать помощи от своих? Наши только что приняли другой боевой порядок и вряд ли видят, как глупо я влип. А мне каждая доля секунды может стоить жизни.

В воздушных боях бывают такие моменты, когда одного бьют, а находящиеся рядом товарищи не могут помочь ему.

Маневр! — вот в чем спасение. Прикрываясь землей и мотая самолет из стороны в сторону, точно футбольный мяч, я пошел за своими со снижением. Пули и снаряды струились вокруг. Неинтересная «игра»!.. И-16 развернулись мне навстречу. Немецкие истребители сразу бросились на «илов». Тут-то я понял всю глубину своей оплошности. А оплошность ли? Нет! Настоящее малодушие. Ведь когда начали атаку немцы, никто, кроме меня, не развернулся, все, взаимно защищаясь, перестреливались для прикрытия «илов» из одного боевого порядка в другой, а я, испугавшись «мессершмиттов», откололся от группы. Теперь, выручая меня, Купин оставил штурмовиков. Крайне неразумно: лучше уж пострадать одному, чем рисковать «илами», которых истребители обязаны охранять ценой своей жизни…

К счастью, все произошло как нельзя лучше: пятерка И-16, прихватив меня, опять развернулась, и гитлеровцы не успели атаковать штурмовиков. Через какое-то мгновение мы оказались у «мессеров» в хвосте. Они отпрянули. Одного подбили, и он куда-то скрылся.

Потом на маршруте «мессершмитты» пытались клевать нас сзади, но ничего сделать не смогли. Небольшими отворотами, применяя своеобразные воздушные «ножницы», знакомые еще по Халхин-Голу, мы отбили все атаки. Как-то даже не верилось, что можно столь удачно вести оборонительные воздушные бои на наших стареньких И-16 против современных «метеоров» Ме-109.