Чтение онлайн

Топливом заправлялись на взлетно-посадочной полосе возле города Голландия. Новая Гвинея поражала своей густой зеленью. Рядом с полосой росли высокие деревья. Как только мы сошли на землю, навалилась жестокая жара. Я пытался укрыться от нее в высоких зарослях, но это не помогало. Жара была повсюду. В домике с крышей из жести мне дали чашку чаю и немного хлеба. Здесь же с мрачным видом сидели за столом небритые полуголые заправщики, уставшие от жары и своей однообразной работы. Они смотрели на нас так, словно мы были с другой планеты. Когда мы взлетали, я помахал рукой бедолагам, которым было суждено остаться в этом пекле, но они не помахали мне в ответ.

Остров Манус. С высоты полета он был очень красив и напоминал сюрреалистическую картину: вода в лагунах, окаймленных белыми песчаными пляжами, в зависимости от глубины меняла оттенок от ярко-зеленого до черного. Наш самолет пролетел над военно-морской базой и начал заходить на посадку. Еще через минуту, пронесшись над самой водой, он прокатился по взлетно-посадочной полосе соседнего с Манусом острова и остановился.

Манус - остров затерянных душ. Я отправился в лагерь для транзитных пассажиров, в котором успел побывать раньше, и обнаружил, что в нем появился барак для неамериканцев. Это было дурным предзнаменованием. Несколько мужчин отсыпались после веселой вечеринки на расположенных в два яруса койках. Снаружи ничего не изменилось. Тот же пляж, киноэкран между пальмами, те же, хотя и несколько поблекшие, красные и синие зонтики над столами возле клуба. В то же время в обитателях лагеря была заметна некоторая удрученность, они ходили с опущенными головами. Я зашел в клуб и познакомился там с одним расстроенным репортером, который заливал тоску виски и кока-колой. Он рассказал мне, что прибыл в Сидней, чтобы потом присутствовать при освобождении одного небольшого острова, удерживаемого японцами, и тут война закончилась. Теперь ему нужно было попасть в Японию, где высаживались американские войска, но он застрял на этом острове, и теперь оставалось только пить виски под синим зонтиком и смотреть вслед улетающим самолетам.

–  На эти острова попасть легко, - поведал он мне, - но выбраться отсюда невозможно. Я буду торчать здесь до самой старости.

Оказалось, что самолеты австралийских ВВС должны были совершить несколько рейсов с Мануса в Манилу, но почти все они задерживались в связи с тем, что летчики слишком бурно праздновали окончание войны. Море искрилось в свете молодой луны. Место было чрезвычайно живописным - черные как смоль пальмы, белоснежный пляж. Но нам не хотелось задерживаться здесь больше, чем на двадцать четыре часа.

Что-то нужно было предпринимать. На следующее утро мы с репортером прошли мимо домика британского офицера связи и направились в расположение американцев. Подробно изложили им суть дела и попросили посодействовать. Янки ответили вежливо, но твердо: "Извините, мест нет".

После завтрака я остановил джип, направлявшийся на британскую военно-морскую базу, в надежде сесть на судно, идущее на север. Джип покатил по асфальтированной дороге, проложенной американцами через джунгли. Дорога проходила вдали от деревень, и мы увидели лишь нескольких местных жителей, которые сидели на траве и безучастно смотрели на проезжающие грузовики. Их лачуги скрывались за деревьями. Надписи на щитах предупреждали, что в деревню въезд строго запрещен.

Солнце палило нещадно. Пыль поднималась из-под колес джипа, когда он проезжал по насыпи, соединяющей острова. На Манусе дорога шла в гору и затем спускалась к морю, где стояли на якоре многочисленные суда.

Американцы выделили для англичан часть острова. База находилась в живописном месте на гребне горы, возвышающейся над гаванью. На высоком столбе развевался военно-морской флаг Великобритании. Все, кто попался нам на этой базе, выглядели счастливыми и довольными. Водитель остановил джип, и мы сошли на твердую, утоптанную землю. Белые стрелки на дощечках указывали, как пройти к тому или иному отделу. Со стороны моря доносился непрекращающийся шум портовых работ. В гавани, словно водяные жуки, сновали взад и вперед мотоботы. По другую сторону холмов среди пальм раскинулась деревня из небольших деревянных хижин.

Видимо, эта безмятежная обстановка оказывала дурное влияние на руководство базы. Они никак не могли взять в толк, почему я хочу покинуть Манус. Им нужно было непременно знать, где мои документы и кто дал мне полномочия на поездку. Они спрашивали, кто я вообще такой и в чем состоит цель моей поездки. Убедившись, что от них я ничего не добьюсь, я вернулся к джипу, закурил и стал ждать водителя. Был полдень. Солнце стояло над головой, и пальмы почти не отбрасывали тени.

Вернувшись на взлетно-посадочную полосу, я отыскал репортера, который валялся в тени возле воды. На лице его застыло кислое выражение. Через час мы сидели в клубе и пили горькую. Нам представился пожилой американец и сказал, что он командир самолета, который на следующее утро совершит беспосадочный перелет на остров Самар. Мы объяснили ему свое положение, и он без раздумий предложил:

–  Если хотите, летите со мной. Будьте на взлетно-посадочной полосе в половине третьего. О'кей?

Так просто все уладилось. Я разорвал бланки ленд-лиза на маленькие кусочки и выбросил. Ветер подхватил их и унес. Солнце садилось в море. Черный бармен в белом кителе включил свет и принялся натирать хромированный шейкер. Манус вновь казался нам чудесным островом. Но в глазах сидящих рядом затерянных душ была прежняя безысходность.

При упоминании о Филиппинах первое, что приходит на ум, - это Манила. Да, мы были в Маниле. Вышли из самолета и потащили свой багаж по горячему асфальту. Над городом висело желтое марево.

В здании аэродрома мы ходили от одного стола к другому и вежливо спрашивали у вялых апатичных американцев, где найти машину, которая довезет нас в центр города. Нам отвечали, что машин нет и что раз уж мы сумели "автостопом" перелететь через океан, то до центра города сами как-нибудь доберемся. После долгих уговоров нам дали номер телефона штаба передового эшелона австралийских экспедиционных сил. Мы позвонили туда и услышали старые вопросы. Кто мы такие? Есть ли у нас документы? Кому мы подчиняемся? И так далее. В ответ на мои невразумительные объяснения мне сказали, что помочь ничем не могут, и, извинившись, положили трубку.

Да, мы знаем Манилу. Добрались до центра в переполненном кузове грузовика. По дороге смотрели по сторонам на городские развалины и вдыхали резкие пары бензина. С большим трудом отыскали управление американских ВМС и стали умолять офицеров отправить нас на базу, уверяя, что в противном случае можем умереть от голода или жажды. Нам в помощи отказали и посоветовали пить виски, которое можно было купить в любой лавке. Я предпочел хлорированную воду.

Вечером на небольшом судне добрались до Корригедора, где и провели ночь. Утром под проливным дождем поднялись на борт десантного катера, который довез нас до маленькой деревушки на краю джунглей. Земля под ногами превратилась в месиво из грязи. Дождь лил не переставая. Ветра не было. Местные жители прятались в своих лачугах.

В бухте стояла наша плавучая база. Не обращая внимания на дождь, мы пошли по песчаному пляжу. Волосы наши намокли, по лицу текла вода, но мы не торопились. В каютах плавучей базы тепло и сухо. Обедать будем сидя за полированными столами и пить с друзьями виски. Мы прошли долгий путь и были очень рады вернуться домой.

Глава 29

Август в Южно-Китайском море. Поверхность воды ровная, как стекло, и солнце палит нещадно. Во второй половине дня мы вышли на мелководье и в сизой дымке неожиданно появились берега Китая. На палубе матросы смотрят в сторону берега.

Наша странная эскадра растянулась по светло-зеленой воде на несколько миль. Впереди идут строем пять австралийских тральщиков. За ними следует плавучая база "Мейдстоун", сопровождаемая двумя группами по четыре подводные лодки, камуфлированные корпуса которых блестят в лучах солнца. Сзади идет канадский крейсер "Принц Роберт".

Во время нашего движения к побережью с севера налетают черные тучи и начинается дождь. Берег исчезает в тумане. Не лучшее время для штурманов. Очертания тральщиков расплываются, подводные лодки почти не видны. Мы становимся на якорь в двух милях от залива Джосс-Хаус и в десяти милях к югу от входа в гавань Гонконга.