Чтение онлайн

Трагично закончился вылет восьмерки Ил-2 66-го шап соседней 266-й шад. В районе цели истребители из состава 247-го иап потеряли сопровождаемые «илы», чем не замедлили воспользоваться пилоты «мессершмиттов». В результате на свой аэродром не вернулось 6 Ил-2. Два из них были подбиты зенитной артиллерией и совершили вынужденные посадки. Отметим, что потери двух других полков 266-й шад — 673-го и 735-го шап — были минимальны. Каждый из них потерял 9 июля всего по одному штурмовику.

В 291-й шад, целый день поддерживавшей с воздуха части 3-го механизированного корпуса, наибольший успех, как, впрочем, и наибольшие потери, выпали на долю 241-го шап. Его экипажи уничтожили за день половину — 30 из 61 танка и треть от 177 автомашин, пришедшихся на долю соединения полковника А. Н. Витрука. В воздушных боях отличились капитан Куксань и старший лейтенант Пустынников, сбившие Ju-87 и Bf-109. Два «мессершмитта» были записаны на боевой счет старшего лейтенанта Гордиенко. В то же время все пять штурмовиков 291-й шад, потерянные в боях пятого дня оборонительной операции, также приходились на 241-й шап. Штаб полка отмечал, что одной из причин потерь послужили недостатки в прикрытии 737-го иап, которые прикрывали «илы» лишь до линии фронта, переключившись потом на сопровождение группы 617-го шап. Отметим, что на следующий день, 10 июля, потери 241-й шап снова составили 5 Ил-2.

Истребители 4-го и 5-го иак совершили за день чуть менее 140 самолето-вылетов каждый, потеряв в воздушных боях 17 самолетов. По итогам дня, 927-й иап 8-й гв. иад, передав оставшуюся материальную часть и 14 пилотов в соседний 41-й гв. иап, временно выбыл из состава дивизии. Анализируя советские заявки на победы в воздушных боях, приходится констатировать, что, как и в предыдущие дни, большинство из них приходилось на «мессершмитты» и «фокке-вульфы». По докладам пилотов, из 58 немецких самолетов, уничтоженных в 43 воздушных боях, 39 составляли одномоторные истребители и штурмовики. Реальные потери немецкой стороны составили 9 Bf-109 и 2 FW-190.

Особенно тяжелый урон понесла группа III/JG52, разом лишившаяся 5 Bf-109, из которых четыре входили в состав 7-го отряда. В плен попал один из ведущих асов эскадры обер-фельдфебель Эдмунд Россманн (Rossmann Edmund), успевший довести свой боевой счет до отметки в 93 победы. Пытаясь вывезти с советской территории севшего на вынужденную посадку ведомого — лейтенанта Зигфрида Зейлера (Seyler Siegfried), он был захвачен красноармейцами. Новенький Bf-109G-6 немецкого аса поручили перегнать в Москву капитану Н. Т. Китаеву, однако последний, не справившись с управлением, разбил немецкий истребитель на взлете. Интересно отметить, что, согласно разведсводкам 17-й воздушной армии, 10 июля истребителями в районе Рыбница был посажен еще один Bf-109G-6, однако эти данные не находят подтверждения в других архивных документах.

От рассмотрения противоборства в воздухе снова вернемся к ходу наземного сражения. К середине 9 июля 11-я танковая дивизия и дивизия «Великая Германия» добились первого ощутимого успеха. Части советского 3-го механизированного корпуса, оставив Верхопенье, начали отходить на северо-запад в направлении Калиновки и Новоселовки. Опасность, грозившая левому флангу 31-го танкового корпуса, заставила его также отойти северо-западнее, оставив населенные пункты Сухо-Солотино и Кочетовка. Общий отход частей 1-й танковой армии составил 6–8 километров.

Несмотря на этот успех, прорваться к шоссе Белгород — Курск частям 4-й танковой армии не удалось. Именно неудачей наступления ударной немецкой группировки, по мнению советских историков, объяснялась перемена направления удара 4-й танковой армии, вернее, входящего в ее состав 2-го танкового корпуса СС в северо-восточном направлении на Прохоровку. Однако последние исследования зарубежных и российских историков свидетельствуют — удар на прохоровском направлении силами 2-го танкового корпуса СС планировался командующим 4-й танковой армии еще в июне, при отработке плана «Цитадель». Такое решение было во многом результатом предвидения генерала Гота, считавшего, что успех наступления будет зависеть не столько от стремительности продвижения в глубь русской обороны, сколько от нанесения максимального урона частям Красной Армии, находящимся в районе Курской дуги. В том, что части 4-й танковой армии рано или поздно столкнутся с крупными танковыми резервами восточнее Обояни Гот мало сомневался. К 10 июля обстановка, сложившаяся на южном фасе Курской дуги, благоприятствовала немецким планам. Несмотря на упорное сопротивление, части 1-й танковой и 6-й гвардейской армий были оттеснены силами 48-го танкового корпуса на запад к обояньскому шоссе, а атаки на правом фланге соединения генерала Хауссера отбиты. Таким образом, сражение в полосе 4-й танковой армии вступало в решающую фазу. О воздушном противостоянии в ходе прохоровского сражения наша следующая глава.

Положение, сложившееся к вечеру 9 июля, позволило командованию 4-й танковой армии сделать вывод: силы русских, обороняющихся на линии от реки Псел и юго-западнее, вплоть до Калиновки, значительно ослаблены в ходе тяжелых боев 6–9 июля. Решение командующего 4-й танковой армии генерала Гота на 10 июля предполагало сосредоточение всех сил 2-го танкового корпуса СС юго-западнее Прохоровки с целью уничтожения находящихся здесь советских резервов и оттеснения их на восток, а также форсирование реки Псел. Для выполнения этой задачи 10 июля была проведена перегруппировка частей соединения генерала Хауссера. В центре боевого построения находилась дивизия «Адольф Гитлер», получившая задачу нанести удар в направлении на Прохоровку. Ее правый фланг обеспечивала дивизия «Рейх». Третья эсэсовская дивизия — «Мертвая голова» получила задачу, наступая западнее Прохоровки, захватить плацдарм на северном берегу реки Псел, который в дальнейшем было необходимо расширять в северо-восточном направлении.

Важной составляющей планировавшегося удара было наступление 3-го танкового корпуса из района Мелехово — Дальняя Игуменка в северо-восточном направлении. Обороняющаяся здесь 69-я армия генерал-лейтенанта В. Д. Крюченкина, ответственная за оборону корочанского направления от Беленихино до Мясоедово, решением командующего Воронежским фронтом была усилена за счет передачи в ее состав левофланговых дивизий 6-й гвардейской армий, а также правофланговых дивизий 7-й гвардейской армии. Отметим, что планировавшиеся удары 2-го танкового корпуса СС й 3-го танкового корпуса приходились почти в точности по флангам 69-й армии, грозя окружением ее основных сил.

Мы уже упоминали, что тяжелое положение, сложившееся на Воронежском фронте к исходу 6 июля, требовало от Ставки переброски в его состав значительных резервов на угрожаемые направления. Одним из таких источников послужил Степной округ, который директивой Ставки от 9 июля был переименован в Степной фронт. Его 27-я, 53-я армии должны были занять Курский укрепленный район, а также фронтовой рубеж по реке Сейм. Наиболее ответственная задача была возложена на переданную в состав Воронежского фронта 5-ю гвардейскую армию генерал-лейтенанта А. С. Жадова. Она должна была занять рубеж обороны на северном берегу реки Псел, не допуская ее форсирования противником.

Основная, ставка делалась советским командованием на 5-ю гвардейскую танковую армию генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова, насчитывавшую в своем составе свыше 800 танков и САУ. Получив еще 6 июля директиву о выдвижении в район Прохоровки, корпуса армии за двое суток марша покрыли около 250 километров. Опасаясь налетов немецкой бомбардировочной авиации, перебазирование частей армии совершалось своим ходом. С воздуха танкистов на марше прикрывали истребители 2-го иак 5-й воздушной армии. Однако вступить в бой им так и не пришлось — немецкая фронтовая авиация как на северном, так и на южном фасе Курской дуги основное внимание уделяла ударам по целям на поле боя, оставляя без внимания фронтовые тылы советских войск. В итоге уже к 10 июля в районе Прохоровки противоборствующие стороны сосредоточили две мощные танковые группировки, которые должны были сыграть решающую роль в ближайшие дни.

Для авиаторов с обеих сторон 10 июля был отмечен плохой погодой, которая в значительной степени ограничила их деятельность в первой половине дня. Согласно дневнику боевых действий 8-го авиакорпуса, было выполнено всего 682 самолето-вылета, что было почти в 2,5 раза меньше, чем в предыдущие дни. Не проявляли особой активности и экипажи 2-й воздушной армии, всего лишь 455 раз поднимавшие свои машины в воздух.

10 июля 2-я воздушная армия получила в свой состав новое соединение — 256-ю иад полковника Н. С. Герасимова, на вооружении которой, из более чем 90 истребителей, 50 составляли новенькие Як-9. Дивизия должна была заменить в составе 5-го иак 205-ю иад. За пять дней боев это соединение понесло чувствительные потери. К вечеру 9 июля в ее боевом составе насчитывалось всего 15 исправных самолетов. Еще 37 самолетов были повреждены и находились на местах вынужденных посадок. Боевая работа дивизии начиная с 10 июля была значительно ограничена. Следующие два-три дня ее летчики лидировали к линии фронта группы вновь прибывшей 256-й иад. Отметим, что экипажи последней в первый же день боевой работы провели 3 воздушных боя, заявив об уничтожении Ju-87, Bf-109 и FW-190, при потере 3 своих истребителей.

Несколько удачных боев было на счету и пилотов 302-й иад. Особенно отличилась группа 193-го иап. Патрулируя в районе Кочетовка, Владимировка, Верхопенье, 10 Ла-5, ведомые штурманом полка старшим лейтенантом Н. В. Павленко, смогли разогнать 35 Ju-87, следовавших под прикрытием 6 Bf-109. Немецкие бомбардировщики, беспорядочно сбрасывая бомбы, стали уходить на свою территорию под защиту зенитной артиллерии. Советскими летчиками было сбито 2 Ju-87. Геройский подвиг в этом бою совершил младший лейтенант М. В. Кубышкин, который, спасая своего командира, пошел на встречный таран «мессершмитта» и погиб.