Чтение онлайн

Неужели Спаситель эту женщину и её дочь называет псами? Нет, Спаситель проговаривает вслух то, что думает она: «Я грязная, как собака, я мерзкая, но помоги мне».

Самое страшное для неё то, что она – язычница, в отличие от них – людей чистых и просвещённых Богом. И беда не в том, что кто-то считает её грязной, а беда в том, что она сама считает себя такой. Спаситель произносит это вслух и спасает её, и она распрямляется, она перестаёт быть человеком второго сорта – это очень важно понять.

Если мы обратимся к истории Церкви, то увидим два пути в диалоге с непросвещёнными народами. Одни проповедники отправились в Латинскую Америку, другие – на Филиппины. Задача тех, кто прибыл в Латинскую Америку, заключалась в том, чтобы побыстрее покрестить местных жителей, дать им христианские имена, установив таким образом свою власть, – и двигаться дальше. А те, кто пришёл на Филиппины, стали там трудиться. И что получилось в результате? Филиппинцы – один из наиболее верующих народов мира. А в Латинской Америке, как известно, верующих единицы – только в образованном слое, простые же люди в Бога не верят, хоть и носят христианские имена. Потому что с ними поступили именно по принципу «не давайте святыни псам, они всё равно ничего не поймут».

Можно обратиться и к нашей истории. Жители Чувашии были крещены ещё в средние века, но практически остались язычниками. Не удивительно, что сегодня там строятся языческие храмы, открыто практикуются языческие ритуалы. Старый художник, отец которого был сельским священником в Чувашии, рассказывал мне, что на рубеже XIX и XX веков чуваши, в общем, в Бога не верили, а ходили куда-то в лес, где были шалаши, и там поклонялись своим богам. Более того, жители каждой деревни кроме официального христианского имени имели ещё и языческое. То есть их крестили – и на этом общение с ними как с будущими христианами закончилось.

И наоборот, в Пермской области ещё во времена преподобного Сергия святитель Стефан Пермский начал с того, что выучил язык пермяков, составил для них азбуку, перевёл Евангелие и уже потом начал их крестить, проповедуя среди них. Прошли века, пермяцкий язык забылся, но уже был усвоен евангельский образ жизни, уже было усвоено Евангелие, уже Они приняли Христа в сердце – и в Пермской области никакие языческие храмы не строятся, им они просто не нужны, потому что с ними святитель Стефан ещё в XIV веке заговорил как равный с равными. А к чувашам пришли, глядя на них сверху вниз.

Можно взять для примера ещё две области – Якутию и Аляску. Святейший Патриарх часто спрашивает: «А как с Евангелием на якутском языке?», потому что там сейчас возрождается язычество. К сожалению, с Евангелием на якутском языке мы опоздали как минимум лет на 150. Сегодня почти все там говорят по-русски. Вот если бы в своё время миссионеры перевели Евангелие, местные жители усвоили бы его и, может быть, позднее, как и пермяки, перешли на русский. Но их крестили, а Слово Божие в руки не дали и вообще о Боге даже не заговорили.

Совершенно иная ситуация на Аляске. Она уже давно относится не к России, а к протестантским Соединённым Штатам, и никто здесь не знает по-русски. Тем не менее в каждой деревне есть православный храм. Да, местные жители совершают богослужение, читают Священное Писание на английском языке, но все они православные, хотя живут в протестантской стране. Почему они не отказались от православия? Потому что миссионеры, пришедшие на Аляску, начали, опять же, с того, что изучили язык здешних жителей.

Святитель Иннокентий, будущий митрополит Московский, ещё молодым человеком начал работать в Америке, освоил алеутский язык, составил словарь, грамматику, перевёл Евангелие, другие священные книги и уже после этого как епископ начал строить и освящать храмы, устраивать воскресные Школы и т. д.

И то же самое делали его продолжатели, среди которых был святитель Тихон, будущий Патриарх Московский и Всея Руси. Не случайно на московской кафедре оказались два епископа, которые довольно долгое время трудились на Аляске. Причём православные американцы ещё в брежневские времена потребовали от нашей Церкви, чтобы мы признали святителя Иннокентия святым. Он (позднее и святитель Тихон) был канонизирован, хотя этого очень не хотелось нашим властям, и церковным в том числе: святые, говорили они, давно умерли, как это вдруг – новый святой?

Святитель Иннокентий понял, насколько бесперспективно жить по принципу «не давайте святыни псам». Надо понять, что язычники такие же люди, как мы, может, даже лучше, – и потом, перейдя на их язык, объяснить им всё, что касается Бога, объяснить не «псам» и «свиньям», а своим братьям и сестрам.

Вот о чём говорят эти слова, которые, повторяю, нам сохранило только Евангелие от Матфея. И они, такие странные и жёсткие на первый взгляд, становятся замечательными, спасительными, полными Божией любви, когда они «разбухнут» в нашем сердце.

Когда начинаешь сравнивать Евангелие от Марка с другими евангельскими текстами, то обнаруживаешь, что повествование Марка – самое краткое: практически всё, о чём он говорит, уже рассказано Матфеем, Лукой и Иоанном. Вот почему в первые века христианства Марк был назван словом abbreviator – «сократитель». Со святоотеческой точки зрения, Евангелие от Марка – это сокращённый текст Евангелия от Матфея. Такое мнение существует уже почти 1700 лет и связано с традиционной датировкой Евангелия от Марка. Оно занимает в каноне второе место – тем самым как бы подтверждается, что написано оно после Евангелия от Матфея.

Все византийские писатели так или иначе согласны с тем, что Марк младше Матфея. Но если внимательно вчитываться в текст Евангелия от Марка и сравнивать, как описаны те или иные эпизоды у него и у каждого из трёх других евангелистов, то становится ясно, что не Марк сократил Матфея, а как раз наоборот: Матфей использовал текст Марка.

Скажем, у Марка говорится про Спасителя: «И не мог совершить там никакого чуда… И дивился неверию их» (Мк 6: 5). У Матфея о том же сказано: «И не совершил там многих чудес по неверию их» (Мф 13: 58). Мы видим, что у Матфея текст смягчён: «не мог» заменено на более нейтральное – «не совершил»; Марк говорит прямо – «никакого чуда», Матфей – «не совершил многих чудес». Таких примеров немало. «Исцелил многих», – говорит Марк (1: 34). «Исцелил всех», – говорит Матфей (8: 1б). Таким образом, «острые углы», которые сохранены в Евангелии от Марка, в Евангелии от Матфея сглажены. Можно привести и другие доказательства того, что Евангелие от Марка написано раньше Евангелия от Матфея.

Но важно заметить и другое: когда речь идёт о конкретных событиях, Марк, несмотря на свою поразительную краткость, описывает их гораздо подробнее, чем Матфей. Я уже не раз говорил о феномене Марка: этот евангелист помогает нам увидеть собственными глазами то, о чём он рассказывает.

Вот слепой по имени Вартимей подбегает к Иисусу, чтобы исцелиться. Марк добавляет: «сбросил с себя верхнюю одежду» (10: 50). И мы видим это движение: слепой Вартимей сбрасывает плащ и в одном хитоне подбегает к Иисусу.