Чтение онлайн

В ту ночь мне приснилось, что мы - курсанты - находимся в увольнении. Побродив немного по городу, решили покататься на яхте и вернулись в училище. И вот белоснежная "Тендра", склонившись к воде до фальшборта, словно лебедь несется по Южному Бугу. Я лежу на носу и, свесившись за борт, смотрю, как форштевень с шипением врезается в волны. Миша Ручкин за рулевого. Другой курсант, Василий Коняев, усевшись на крыше каюты, что-то наигрывает на баяне. И вдруг, не подав команды, Миша делает поворот. Паруса моментально обвисли, заполоскались, а тяжеленная снасть стремительно двинулась прямо на Васю. Прыгнув на палубу, он с трудом уклоняется от удара и роняет баян. Вбежав на корму, я хватаюсь за руль. А Михаил отодвинулся в сторону и рассмеялся. Разозлившись, я стал кричать на него, а голоса почему-то не слышу. Чувствую, от палящего солнца духота нестерпимая давит... Проснулся в поту. В комнате жарко. Спать уж не хочется. Так и лежал до утра, вспоминая курсантские годы, наши походы под парусами и Михаила...

На лыжной прогулке я рассказал ребятам про сон, и мы говорили про Ручкина. Из леса вышли к обеду. Пересекая дорогу, заметили свежие отпечатки автомобильных шин. Однако около дома машины не было. Сняв лыжи, стали отряхиваться. Дим Димыч вскочил на крыльцо за веником. Толчком открыв дверь, он шагнул за порог и попятился. Следом за ним из сеней выходил Михаил. Бледный, без шапки, он словно явился из наших воспоминаний. Мы замерли от неожиданности. А Миша, перемахнув через ступеньки крыльца, стиснул меня в объятиях. Только тогда я понял, что это живой, настоящий Мишка, что он не погиб, а вернулся "оттуда" и теперь приехал на отдых.

За обедом Ручкин поведал свою историю:

–  Отбомбились мы без каких-либо трудностей и домой возвращались. Глядим, по проселку грузовик здоровенный тихонечко движется. Свет от фар на снегу еле-еле проблескивает. Фашисты совсем пугливые стали, маскировку освоили, одиночками по проселкам шныряют. Мы, конечно, обрадовались. Патроны-то неприятно домой привозить. Я быстро снизился, а Жандаров с Крыловым из пулеметов ударили. На третьем заходе грузовичок загорелся. Только огонь поначалу был слабеньким. Думаю, если сейчас улетим, то потушат, снегом пламя собьют и поедут. Поэтому и решил задержаться. Чуть отлечу и обратно вернусь, и еще одну очередь - прямо в пожар, для страховки. Когда грузовик совсем разгорелся, влезает в мою кабину Крылов и шепотом на ухо: "Кажется, нам труба, командир, масло из-под капотов как из пожарной кишки выливается". Вы же Крылова прекрасно знаете. Он и умрет обязательно с шуткой. Глянул я на приборы, ж холодок по спине: давление масла почти на нуле, антифриз в радиаторе перегрелся. Чувствую, перестарались мы малость. Нужно быстрей к своим добираться. Выходит, и фашисты по нас стреляли, а мы их огня и не видели. Спасло нас лишь то, что фронт был под боком. Через передний край кое-как переехали, а дальше моторчик не выдержал, взял и заклинил. Тут мы, конечно, к земле устремились. Сели на небольшую полянку нормально. Но на пробеге в деревья уперлись, и ноги Жандарову чуть повредило. Потом из резиновой лодки носилки соорудили и понесли Алексея, как говорится, "через рельеф"...

За разговором обед затянулся. Ручкин бодрился, шутил, но закончил рассказ уже лежа в кровати. Хоть вида не подает, а ослаб он заметно. Но здесь поправится быстро. Это мы по себе уже чувствуем. Нам бы теперь на комиссию!..

* * *

Отдых быстро закончился. На наше место прибыли экипажи Колесника и Блинова. Михаил остался за главного и принял команду над новой группой. Проводив их в парную, мы распростились с хозяевами. Простые, милые люди. Доведется ли побывать здесь еще и, отрешившись от забот и волнений, пожить вместе с ними?..

Домой приехали засветло. На КП командир, комиссар и начальник штаба что-то решали, склонившись над картой. Как они изменились! У бати на исхудавшем лице появились морщины. На лице комиссара природная смуглая кожа стала еще темнее. У Ковеля под глазами обрисовались синеватые бугорки. Нашим видом они остались довольны. После недолгих расспросов об отдыхе батя сделал мне серьезное замечание. Оказывается, он уже знал о сильной вибрации на моем самолете. Ее обнаружил капитан Климов, когда попытался на нем слетать на задание. С того момента машина стоит на приколе. Набравшись смелости, я попросил разрешения полетать на его самолете. Командир, рассердившись, сначала не соглашался, но потом уступил.

Боевые будни

"11 октября. Вести с фронтов ужасные. Фашисты рвутся к Москве. Наши войска оставили Брянск и Орел. Бои идут у Мосальска и Юхнова. Вчера самолет противника сбросил массу листовок. В них враги расписывают свое "генеральное наступление", кричат о скорой победе и предстоящем параде на Красной площади. Нам же рекомендуют быстрее сдаваться в плен и использовать эти листовки как пропуск.

Неужели находятся подлецы, продающие свою совесть и честь, предающие Родину, близких, друзей и товарищей ради спасения собственной шкуры? Конечно, нам тяжело. Но мы должны победить. Может быть, не сегодня, не завтра, но враг обязательно будет сломлен. А Москву мы не отдадим никому, никогда!.."

"14 октября. Сегодня день моего рождения. Позади уже двадцать два года жизни, а пролетели они незаметно, словно бы двадцать два месяца..."

Из семилетки пошел в фабрично-заводское училище. Отец уговаривал в техникум, а мне не хотелось. Зачем штаны понапрасну просиживать, когда твердо решил учиться на летчика. Вот дождусь восемнадцати и поступлю в летную школу. Знания есть. Здоровье хорошее. И ФЗУ подобрал подходящее. Квалификация авиационного моториста всегда пригодится и летчику. Заодно, без отрыва от основной учебы, поступил в планерную школу. Планер, конечно, не самолет, но и на нем без умения не поднимешься в небо.

Год промелькнул незаметно. ФЗУ я закончил 14 октября. Вернувшись с работы, отец поздравил меня с днем рождения, потом прочитал документы.

–  Пятнадцать лет от роду в сочетании с профессией моториста - это уже достижение, - пожал он мне руку. - Скоро покинешь Москву, будешь работать вдали от родителей. Жить придется самостоятельно, а трудиться вместе со взрослыми. Ты теперь стал гражданином. Смотри не подведи меня, старика, и помни всю жизнь о матери. Смолоду береги свою честь и уважай достоинство рабочего человека...

В Николаеве, на железнодорожном перроне, я обратился к чернявому чубатому пареньку:

–  Скажите, где размещается школа полярной авиации Главного управления Северного морского пути?

Недоуменно пожав плечами, он вдруг спохватился:

–  Так вы, может, школу летчиков ищите? Если ее, то садитесь в трамвай. На нем доедете до яхтклуба. Там на Спортивной улице она и размещается.

Уже сидя в трамвае, я почему-то подумал: "И зачем это школу полярных летчиков на Украину загнали? Здесь и зимы-то порядочной наверняка не бывает".

Инженер отряда Петренко поначалу встретил меня неприветливо. С высоты огромного роста он долго разглядывал мою далеко не внушительную фигуру, после чего басовито изрек:

–  Ну?..

Стараясь казаться солиднее, я коротко, по-военному, доложил:

–  Прибыл в ваше распоряжение на должность авиационного моториста.

–  Мотористом? - переспросил он насмешливо. - Ты ж еще хлопчик. А наша работа серьезная, знаний в опыта требует.

–  В Москве при крупных заводах я ФЗУ закончил. Знания есть, а опыт приобрету. Документы в отделе кадров.

–  Ах, ФЗУ? - деланно удивился Петренко. - Коль ФЗУ, то давай приступай. Посмотрим, чему тебя там научили.

Долго, целых полгода, пришлось мне работать под непрерывным присмотром инженера. Задания на ремонт агрегатов он давал лично сам и придирчиво контролировал их выполнение. Эта придирчивость выводила меня из себя. Казалось, он делает все, чтобы я добровольно ушел из школы. Но однажды я понял, что был не прав. Как-то при мне командир отряда спросил инженера:

–  Почему не летает машина Власенко?