Чтение онлайн

Женщины были аналогичные – то есть красивые до умопомрачения и чужие. Найти с ними даже подобия общего языка (а-ля Милочка… или Катенька?) Женя не смогла и решила не пробовать. Сколько они пробудут здесь – еще неделю? Вряд ли больше. Тарвика что-то гонит, куда-то он хочет их привести – ее привести, Женю, а они, как бараны (она – как овца), покорно идут и даже не расспрашивают. Предоставили право выбора самому сильному. Женя знала цену своей «слабости». Не была она ни мягкой, ни слабой, была чужой. В новый мир вживаться можно в детстве, но не когда тебе заметно за тридцать. Она умела бороться с привычными проблемами, но не с магией, не с этой дурацкой Джен Сандиния – ведь и эльфы вовсе не рвались рассказывать ей, что это такое – что онатакое. В стиле командора ордена по имени Стан и по фамилии, которую Женя забыла, спокойно и даже как-то равнодушно говорили: «Что рассуждать, пришла – и дело сделано, живи себе спокойно». Она и пыталась. Даже получалось, зато потом все пошло наперекосяк…

Эльфы экипировали их на славу. Если вдруг кто обратит внимание на эльфийский стиль и исполнение? Ну так и что? Даже лучше. Подумают, что вы либо феноменально богаты, либо эльфы по какой-то причине вас поддерживают. И это уж точно не плохо. Из прежней одежды эльфийка, занимавшаяся гардеробом Жени, оставила только подаренное Райвом платье. Новые штаны оказались идеальными для дороги, а места занимали ненамного больше, чем платье, поэтому эльфийка снабдила ее аж двумя парами штанов, тремя блузками, вязаным тонким свитером, скатывавшимся в малюсенький комочек и почти ничего не весившим, красивым и удобным бельем. Как это: женщина – и без косметики? И в рюкзаке оказалась кожаная шкатулка с минимальным набором – крем, пудра, тени, помада и даже тушь для ресниц в привычном тюбике. Мужчин тоже приодели и приобули, а Риэлю подарили еще и легчайший футляр для виолы – в знак благодарности за «Карнийскую легенду».

Тарвик выглядел повеселее, наверное, медики провели ему какой-то общеукрепляющий курс, да и рука больше не донимала, что его заметно радовало. Распрощавшись со странным гостеприимством эльфов, они отправились дальше. Предусмотрительные эльфы навьючили его свертком легкого и непромокаемого полотна, из которого при известной сноровке можно было соорудить палатку и даже втиснуться в нее втроем. Спать стало совсем тепло. Женя перестала интересоваться, куда и зачем они идут. То есть перестала не спрашивать у Тарвика, она особенно и не спрашивала, а перестала задаваться этой проблемой. Дорога – и дорога, как и прежде. Конечно, она обманывала себя, «как и прежде» осталось в невероятно далеком прошлом, когда она чувствовала себя птицей – свободным и счастливым человеком, когда имела блаженную возможность идти по пыльным или чистым дорогам, держа за руку лучшего своего друга…

Свободы как не бывало, но рука друга – здесь, и будем считать, что это главное. Эльфы? Ну и что? Экзотически красивые? Любовалась, пока не надоело, и что любопытно, ни один не вызвал ни малейшего женского интереса. Вот с Райвом не удалось встретиться – это жаль. Удастся ли когда-то? Получится ли вернуть прежнее счастье – ведь при желании отыскать в мире знаменитого менестреля не так уж трудно, достаточно только явиться на престижные состязания – и он там будет если не как участник, то хотя бы как слушатель. Вот бы сейчас сюда Райва… Ну и пусть он профессиональный бунтарь, пусть скрывает кратно больше, чем говорит, пусть агитирует за ущемление женских прав, пусть даже не любит геев – наплевать. Зато сильный и надежный. С ним спокойнее. Куда спокойнее, чем с Тарвиком. Вот почему – она доверяла Райву, но не доверяла Тарвику, однако шла сейчас именно за Тарвиком, терпеливо дожидаясь, когда он определит направление, стирая его белье в ручейках или озерцах, не пользуясь никакими приправами при готовке, потому что полуразрушенный желудок Тарвика приправ не принимал…

Он не враг. Пусть у него какие-то свои непонятные цели, но он не враг. Женя не понимала, то ли она и правда в этом уверена, то ли просто старается себя убедить. Ну очень уж сюрреалистично было бы, пройдя такие испытания, оказаться в лапах нового врага… Тарвик не был похож на фанатика, потому что никакой фанатик не скажет с такой легкой убежденностью, что пятьдесят тысяч любит больше, но сейчас он казался фанатиком. А кто еще, умирая и зная, что умирает, будет так целеустремленно продираться сквозь лесные дебри и карабкаться в горы?

Да, горы были мощные. Женя помнила, что самый низкий перевал находится на уровне Эвереста, и недоумевала, зачем же карабкаться туда, ведь не альпинисты, не влезут, а если и влезут, то задохнутся к черту без кислородных масок. Но – шла. Покорно, не капризничая (вот чего не умела!), даже не думая, почему идет. Может, вело любопытство? Просто узнать, что там в загашнике у этого супермена, который умеет, даже будучи больным, испытывая сильные боли в спине, за секунды вырубать по трое здоровых и молодых… А может, больше идти было некуда. Разве что поселиться в Райвовых комфортабельных пещерах.

Вдруг начали сниться сны. Вообще, с Женей это случалось не так чтоб часто: она обычно просто крепко спала, не запоминая, что виделось. А тут сны были не сны, а просто кино из серии ЖЖ. Один сюжет заставил ее проснуться в слезах. Приснилось, что они с Риэлем каким-то чудом попали на Землю, да при этом обладая фантастическими деньгами, позволяющими жить совершенно как хочется, и, получив паспорта (что было еще большим чудом!), купили трейлер и отправились в путешествие по белу свету, а во время остановок давали концерты – просто так, не прося за это денег, еды или крова, для удовольствия своего и слушателей…

Слава богу, мужчины продолжали спать. Неслышно дышал Риэль, беспокойно подергивал головой Тарвик. Бессмысленный путь. Дорога в никуда. Чей же это было романчик? Ах, да – Грин. Совсем не тот Грин, что «Алые паруса» написал. Женя, помнится, удивлялась, как это можно – написать столь разные вещи. А вот будь она писательницей, что творила бы в разные периоды своей жизни? Триллер, производственный роман, научную или не очень фантастику, фэнтези, снова триллер… Риэль вдруг улыбнулся во сне, и у Жени немедленно улучшилось настроение и высохли слезы. Почему – тупо топают вслед за Тарвиком? Потому что это почти нормально – идти за тем, кто готов вести. Вечные ведомые. Да уж, лидер из Жени нулевой, несмотря на упорство и умение выживать в тяжелой ситуации. Ей и не хотелось никогда быть лидером, ни в школе, когда она еще не знала, что умеет выкарабкиваться из трудностей, и вообще не знала, что трудности бывают, ни потом, когда уже ознакомилась с этим своим качеством и убедилась, что трудности даже не редкость, а система. Все равно. Даже когда она прорвалась, все равно не мечтала о высоких должностях, ответственности за кого-то, кроме себя, о желании принимать решения и вести за собой. Пусть ведут желающие, а идти или нет, мы посмотрим.

Пролежав неподвижно часа два, она все-таки уснула и даже не заметила, как выбрались из палатки мужчины. Снов больше не было, и пусть лучше так, чем с жуткой реальностью видеть невозможное.

– Понятно, что не веришь, – говорил Тарвик, – и не надо стесняться, свои люди. У тебя есть предложения? Вот именно. А у меня есть.

– Выход?

– Надежда. Не жди от меня слишком многого.

– Я не понимаю тебя.

– А я – тебя. И что?

– Разве мои мотивы тебе непонятны? Тебя удивляет только мое поведение, разве нет? То есть чтоя делаю, но не почему.

– Скорее – как ты делаешь. А что тебе непонятно в моих… хм… мотивах?

– Все. Если бы я не знал, что ты уже сделал с Женей, я бы думал, что ты делаешь это ради нее. Если бы я не знал, что к раскаянию ты не способен, то думал бы, что ты пытаешься искупить вину. Ты мне непонятен.

– Ага. – И смешок, неповторимый смешок Вика. – На благородство не способен, но поступаю если не благородно, то близко к тому. И в твоей голове это не укладывается. Странно, ты вроде никогда не видел мир черно-белым.

– Розовым тоже. Я могу понять, почему ты привел Женю сюда. Даже могу поверить, что ты хотел устроить ее в нашем мире, когда сорвалась твоя мечта о больших деньгах. Но вот остальное… Почему ты описал другую женщину? Почему предусмотрел это и даже что-то где-то подстроил? Куда ты нас ведешь? Не нас – ее. Если я завтра упаду с обрыва и сверну себе шею, ты вздохнешь с облегчением. К чему ты ее ведешь?

– Шею побереги, потому что Женя начнет безудержно рыдать над твоим телом и с места не стронется, пока от тебя не останется гладенький скелетик. А нам надо бы поторопиться.