Чтение онлайн

Я позвонил в свой офис, велел Вану установить VIР-связи с Лондоном и Ланкастером. Адам промолчал, а я страшно покраснел, вспомнив, что он был личным помощником самого генсека, в то время как я – всего лишь член Генеральной Ассамблеи. Я пробормотал слова извинения, но он с улыбкой похлопал меня по колену.

По крайней мере я выполнил свое обещание. В аэропорту нас моментально провели в президентский салон, к нему подкатила тележка, чтобы отвезти нас с бокалами в руках прямо к пропускным воротам. В наше распоряжение был предоставлен целый салон первого класса и внимательный стюард.

В Лондоне нас уже ожидал вертолет с пилотом. Я задался вопросом, из какого бюджета будут оплачены все эти расходы. Скорее всего, за счет организации строителей или переработчиков воды. Иногда лучше не расспрашивать.

Мы захватили с собой по маленькому чемоданчику на тот случай, если придется задержаться на ночь. Вежливый молодой человек, служащий авиакомпании, отнес их в вертолет, пожелал нам счастливого пути и исчез. Вскоре мы уже были в воздухе.

В Ланкастер мы прибыли в пять вечера по местному времени.

Комплекс бенедиктинского монастыря окружала древняя каменная кладка, похожая на стену вокруг резиденции капитана. Возможно, мистер Сифорт в душе так и не покинул свое убежище.

Монастырь располагался на холмистой местности, где среди камней торчали непокорные клочки травы. Большой паркинг был заполнен почти до отказа. Протоптанная тропинка поднималась от него к воротам и превращалась в дорожку между зданиями. В стенах монастыря посадочной площадки для вертолета не было, поэтому пилоту пришлось посадить машину на паркинг. Мы попросили его подождать нашего прихода, сколько бы времени это ни заняло.

Пока мы разговаривали, подъехали еще машины. Мы с Адамом начали подниматься в гору к кованым железным воротам. На них не было ни переговорного устройства, ни колокольчика, только табличка, которая гласила:

«Записывающие устройства вносить не дозволяется».

– Стоит ли нам туда входить? – засомневался я.

– Я не…

– Извините, – мимо нас протиснулся упитанный мужчина. – Вам, ребята, лучше поторопиться, если хотите попасть на вечерню. – Он остановился у ветхого домишки, что-то проговорил в окно, кивнул, вытащил бумажник, положил туда банкноту и заторопился дальше.

Мы последовали за ним, но не успели дойти до домика, как оттуда вышел старик в коричневом одеянии.

– Простите, зал уже полон. – Он направился в нашу сторону и к воротам, – Только что продал последнее место.

– Мы прибыли сюда, чтобы встретиться…

– Попробуйте прийти на утреню. В семь утра. Он засмеялся дребезжащим смехом:

– Или это для вас слишком рано?

– Но нам нужно…

– В часовне только семьдесят пять мест, кроме наших.

Старик начал оттеснять нас к воротам:

– Из-за вас я могу опоздать. Настоятелю это не понравится. Выйдите, пожалуйста.

– Мы приехали повидаться с капитаном Сифортом, – твердо заявил я.

– Конечно. Сюда все для этого приезжают, кроме Мартинсов и семейства де Ланге. Эти приходят регулярно. Потому зал и полон.

Он настойчиво теснил нас к выходу, и мы постепенно отступали.

– Не так уж часто с трудом удается втиснуть на стоянку электромобиль. Сорок девять недель в году здесь не наберется два полных ряда посетителей, а потом такое начинается!

– Сэр…

– Вы рассчитываете упрочить свой статус, поглядев на него. Тщеславие. Едва ли Господь отнесется к вам после этого внимательнее, если брату Тимоти дозволительно сказать так от Его имени. Выйдите, пожалуйста.

– Брат, мы можем сделать пожертвование? – спросил Адам и протянул банкноту.

– Конечно, только не думайте, что утром это освободит вас от добровольного пожертвования по пять долларов с каждого.

– Я…

– Каждый день. Выйдите, пожалуйста, за ворота, чтобы я смог закрыть. Я настаиваю на том, чтобы вы покинули территорию монастыря сию минуту, иначе мне придется бежать в гору и сердце может не выдержать. На нашего достойного брата Николаса придется полюбоваться в другой…

– Послушайте, старец, – не выдержал я…

Адам положил руку мне на плечо, покачал головой и заговорил примирительным тоном:

– Брат, мы не любопытствующие. Я личный помощник мистера Сифорта. Мы прибыли по срочному…

Брат Тимоти выпрямился и заговорил торжественным тоном:

– Вы находитесь на священной земле Необенедиктинского монашеского ордена Католического Синода Церкви Воссоединения. Может, вы и считаете, что видите перед собой глупого старика в мятой рясе, но в данное мгновение этот старик – представитель духовного авторитета истинной Церкви. Ланкастерская полиция чтит этот авторитет. Стоит мне позвонить, и они прибудут немедленно, а уж после этого без ареста не обойдется.

Он замолчал, чтобы перевести дыхание.

– Выходите! – снова погнал он нас, – Выходите!

У Адама дрогнули уголки рта.

– Сэр, я работаю на мистера Сифорта. Мы приехали сообщить ему о критических семейных обстоятельствах. Нам не хотелось сообщать об этом по телефону.

– Да вам бы это и не удалось! – фыркнул монах и склонил голову набок. – Что за обстоятельства?

– Дело личное, – ответил Адам, – но чрезвычайно срочное. У меня при себе удостоверение личности…

– Ба! Бумаги ничего не доказывают, – заявил брат Тимоти. Проскользнув мимо нас, он запер ворота. – Семь лет назад демон из «Голографического мира» предъявил справку врача о том, что он глухой и нуждается в месте на первом ряду!

Я думал, его ничем не удастся пронять, но в конце концов он указал на дорожку:

– Я пущу вас, если вы подчинитесь определенным правилам. Дождитесь конца службы. Не обращайтесь к нему, пока он сам вас не заметит. Если настоятель не даст ему позволения говорить с вами, так тому и быть, попробуете завтра. Согласны? Если нет, я зову двух послушников, которым по душе физический труд.

Старик подбоченился:

– Ну?

– Даю вам слово, – проговорил Адам.

– Тогда торопитесь. Настоятель ждет.

Брат Тимоти повернулся и поспешно начал подниматься вверх по холму. Мне пришлось широко шагать, чтобы не отстать от него. У церкви старик юркнул в боковой вход, а мы вошли через центральный – старинные дубовые двери.

Церковь и впрямь была забита до отказа. Не обращая внимания на сердитые взгляды, Адам втиснулся на лавку в последнем ряду, я – в ряду напротив. Неф перед деревянными перилами был пуст.

Наверху загудел большой колокол.

Он прозвучал пять раз, нарушив царящую тишину. Сбоку распахнулись обшарпанные деревянные двери, и вошли монахи в темно-коричневых одеяниях с капюшонами, скрывавшими лица. Дойдя до алтаря, каждый останавливался, низко кланялся и шел к своему месту на одной из скамей между деревянными перилами и алтарем.