Чтение онлайн

И повернулась, чтобы выйти. И уже в спину ее догнал отчаянный восклик:

— Рэлла Тальконы!

Она резко обернулась.

Встал высокий парнишка с третьего стола. Лицо его горело:

— Так нечестно! Рэлла Тальконы! Так нечестно! Вы же нарочно спросили только тех, кто не знал! Да они же никогда ничего не учат! Да они, окончив Школу, даже люфтер сами водить не будут! У них же личные пилоты даже сейчас! Вы же спросили откровенных халтурщиков. У них же родители в Совете Тальконы. А сейчас очень престижно иметь джанерское образование! А остальные готовы ответить! — И обернулся к группе: Ну, что же вы, вставайте! Вставайте, кто готов! Спросите нас, пожалуйста! Любого! Ну, вставайте, вставайте же! — голос его отчаянно звенел. И он сейчас уже не боялся, что за такую дерзкую выходку может получить нагоняй по полной программе и даже вылететь из Школы.

И на его призыв хоть и не сразу, по одному, начали подниматься другие курсанты. И встали две трети группы. И все ждали, что же скажет высокая гостья.

И она, сглотнув, проговорила:

— Спасибо. Я верю, что вы действительно знаете материал. И прошу извинить меня. Я не хотела обидеть ВСЕХ курсантов. Но меня бесит нежелание некоторых нормально учиться. Не хотите, лучше совсем не учитесь, но не позорьте, пожалуйста, профессию джанера! — и повернулась к застывшему в ужасе преподавателю: Пожалуйста. Продолжайте занятие.

И уже с порога добавила: Но мое заявление о контрольном самостоятельном полете остаётся в силе. И мне совсем неважно, какое положение в обществе занимают ваши родители. Почему Император Тальконы, кстати, окончивший вашу же Школу, прекрасно водит корабли, а для Ваших нежных ручек это, видите ли, никак? Я для такого дела корабля не пожалею! Я сама приеду в космопорт и лично перед взлетом отключу на том корабле всю автоматику. Сумеете после меня что-то восстановить — ваше счастье. Не сумеете — вообще поведете вручную. Но у вас еще есть время. Готовьтесь.

Круто развернулась и вышла.

Никогда еще директору Школы не было так плохо!

— Никогда меня еще так открыто не позорили, — думал про себя директор, невольно прижимая левый локоть плотнее к боку. Сердце зашалило. — Даже тогда, когда в Школе, действительно, учился Его Мудрость Аллант, храни его Небо! Но Рэлла Тальконы! Она каким-то непостижимым образом умудрилась изо всей группы выбрать себе в телохранители двух самых закадычных друзей. Парни были настолько неразлучны, что некоторые преподаватели сомневались, как они будут жить друг без друга, когда окончат Школу. Мало того, что из намеченных кандидатов в телохранители остался только один — Бернет Вилет. Мальчик, действительно, достойный и из приличной семьи, и живет в Талькдаре. Но второй! Второй… Способный, конечно, но голытьба! Из глуши, из рабочего поселка. Даже не платящий за образование, а обучающийся за государственный счет. И с первого курса взятый Бернетом под опеку, в ответ помогая тому по некоторый предметам. О, Кадав, Кадав! Не пришлось бы мне своей собственной головой отвечать за то, что ты сегодня натворил.

И дверь следующей аудитории перед высокой гостьей директор открывал с трепетом сжавшегося сердца. Хотя здесь, в этой аудитории находился, директорская гордость — самый новый в Школе тренажер, который два месяца назад собственноручно закупил и привез Его Мудрость Аллант. Такие же тренажеры были на Базе Патруля. Он сам первым опробовал его после установки. Тренажер — имитатор. Закрытая, полностью изолированная кабина, как у маленьких орбитальных или бортовых истребителей, которые по размерам меньше иных десантных ботов. Ощущения полета — один к одному. Даже перегрузки.

При появлении комиссии преподаватель открыл кабину тренажера и жестом приказал выбраться курсанту. Он вылез красный и тяжело дышащий. На стоп-кадре левого, обзорного для всей аудитории экрана, осталась картина незаконченного боя. Надежда мельком глянула. Красный кораблик — истребитель и три корабля противника, один из которых — крейсер. И в левом нижнем углу мигает цифра один — количество оставшихся ракет. Положение незавидное.

Преподаватель доложил, что проводилась отработка боевых действий истребителя, что бой закончен поражением и попытался отослать курсанта на место. Но Надежда остановила его, обращаясь непосредственно к смущенному курсанту:

— И ты согласен, что уже проиграл бой?

— Ну, наверное… — окончательно смутился тот, опуская голову.

— Но твой корабль цел! Ты не желаешь довести бой до конца?

— Это не имеет смысла! — вмешался преподаватель. — Он уже проиграл схватку.

— Как знать! — усмехнулась Надежда — и неожиданно попросила: Вы разрешите, я попробую завершить бой?

— Но Рэлла Надежда, — взмолился несчастный директор, — я бы не рекомендовал. Здесь же перегрузки! Тренажер полностью передает ощущения полета.

— Благодарю за заботу. Я знакома с такими тренажерами. Так Вы разрешаете?

Куда им было деваться…

Надежда обратилась к курсанту, только что покинувшему тренажер:

— Ну что, будешь смотреть со стороны или сядешь в кабину напарником?

— А можно? — Не веря, спросил он, и в мыслях не надеясь на такую возможность.

Уже во второй раз Надежда снимала вуаль и диадему, отдавая их чуть не плачущей Альгиде которая, умоляя прошептала:

— Рэлла Надежда…

— Ничего, я быстро. И здесь ничего такого нет, — попыталась успокоить ее Надежда, принимая из рук преподавателя тяжелый, полностью изолирующий от внешнего мира тренажерный шлем.

Директор еще надеялся, что бой закончится почти мгновенно. Но красный истребитель на экране с первых секунд возобновленного боя заложил немыслимый вираж, стараясь держаться так, чтоб на линии огня кроме него непременно оказывался еще кто-нибудь из противников. Десятки раз казалось, что вот еще один выстрел и красному кораблику конец, но тот неизменно ускользал. Вот он позволил одному из вражеских истребителей пристроиться себе в хвост, заметался, ускользая от вражеских ракет, и в то же время направляясь ко второму противнику, явно намереваясь таранить его корпусом. Второй, что, как приклеенный, висел на хвосте, не успел среагировать, когда вместо близкой добычи перед ним в каких то метрах оказалась корма напарника. А красный круто провалился вниз. Мощный двойной взрыв аудитория встретила радостным ревом. Положение выравнивалось. Крейсер открыл огонь такой плотности, что уцелеть казалось невозможным, и зуммер противно и неотступно известил, что красный все же получил ощутимое повреждение. Но он, уже весьма неуклюже, развернулся, заваливаясь на левый бок и сделал-таки свой единственный выстрел непосредственно по реактору крейсера, после которого могучий корабль разнесло на кусочки.

Но прошло еще около минуты, прежде чем открылась дверь тренажерной кабины. И преподаватель уже начал всерьез беспокоиться, не случилось ли чего, не нужна ли помощь. Ведь ему не раз приходилось вытаскивать из этой кабины потерявших сознание учеников.

Но Рэлла Тальконы выбралась сама, хоть и дышала тяжеловато и, совсем не заботясь о приличии, вытирала рукавом пот со лба.

Ее напарник не нашел в себе силы даже выбраться из кресла и там же сполз на пол. Надежда, глядя на него, сочувствующе вздохнула и, быстрее других, так как стояла рядом, под мышки выволокла паренька наружу, сняла с него, бледного до зелени, и тоже мокрого от пота, шлем и прислонила спиной к кабине тренажера.

— Все, поплыл… — негромко прокомментировала она и, уже чуть громче распорядилась: дайте ему кислородную маску или хотя бы окно откройте. Спекся парень. — И присела рядом на корточки, опираясь, впрочем, о пол ладонью левой руки, бессильно уронив правую на колено. И впервые поблагодарила здешнюю моду, потому что под длинной юбкой не было видно, что колени у нее заметно дрожали.

И когда парнишке принесли кислородную маску, сочувственно смотрела, как он жадно хватает ртом кислород. Вскоре его лицо начало постепенно принимать нормальный цвет, и в глазах появилось вполне осмысленное выражение.